Затем Кай начал карабкаться наверх, туда, где ствол расширялся кожистыми ветками, точно гигантская шляпка причудливого гриба.

Перед тем, как последовать за ним, я невольно бросила взгляд вниз. Одно из животных замерло и принюхивалось. Стало страшно. Казалось, монстр вот-вот поднимет голову и увидит добычу.

Дракон протянул мне руку и помог вскарабкаться наверх. Я чудом не зацепилась ружьём.

Поверхность вогнутой кроны дерева окутывала пурпурная губчатая плёнка. Она будто образовывала алое ложе, местами влажное и еле уловимо люминесцирующее. Кай расположился по центру, лёг на спину.

Я опасливо провела рукой по губчатой поверхности. Она была приятной на ощупь, но казалась хрупкой, от чего мне стало страшно.

— Дерево выдержит наш вес? — прошептала я вопрос. — Ты уже делал так? — спросила я, имея в виду ночёвку на дереве.

— Иди сюда. В центре крепче, — скомандовал он.

Я бросила последний взгляд сквозь прорезь в губчатой ткани. Крупная бледно-синяя тварь, похоже та самая, сидела возле дерева, выжидающе глядя наверх.

— Как думаешь, они ведь не умеют по деревьям лазать? — поинтересовалась я, устраиваясь рядом с драконом.

— Слишком тяжёлое тело.

— Да, — согласилась я с облегчением и обняла Кая, прижалась к нему.

Дракон не шелохнулся, продолжал лежать, сложив руки на груди. Складывалось ощущение, будто он выполнил миссию по спасению и теперь снова обижается.

Почти стемнело. По счастью, было сухо, и даже небо не предвещало дождя. Крона дерева едва уловимо раскачивалась на ветру. Я подивилась тому, что меня перестало тошнить.

— Кай, — прошептала я его имя. — Спасибо, ты снова меня спас.

Он не повернул головы, а так и лежал, изображая безразличие.

— Ты обиделся? — тихо задала я вопрос ему на ухо.

— Тихо! — Дракон резко повернулся, придавив меня своим весом, прижал пальцы к моим губам. — Звери внизу.

Я моргнула и замерла. А Кай, противореча своим словам, неожиданно стал целовать меня грубо и требовательно, словно заявляя свои права. Скользнула молния комбинезона.

— Не надо, — жалобно прошептала я.

Дракон будто бы не слышал. Он словно доказывал что-то себе или мне.

«Идея хуже некуда», — думала я, но тело отзывалось, наперекор разуму.

Я попыталась его отпихнуть.

— Ты сказать, что я важен, — вдруг прошептал он и требовательно посмотрел мне в глаза.

— Мы на дереве, — зло прошипела я в ответ.

Дракон не останавливался. Когда его лицо оказалось возле моего, я торопливо проговорила:

— Когда люди злятся или обижаются, они разговаривают.

— Я не хочу разговаривать. И я не человек.

Всё смешалось в голове: страх, чувство опасности, неопределённость и обречённость от ужасной догадки, желание жить и чувствовать себя живой.

«Ну и ладно, — подумала я. — Завтра может и не наступить».