Пришлось подбрасывать в пламя всё, что под руку подвернётся. Шакалы отошли на приличное расстояние. Мне даже показалось, что маленькие чёрные глазки тварей смотрят с удивлением, а может, и с испугом. Лишь бы хватило дров и кристаллов.

Шли минуты, а может, часы, шакалы не уходили. Они скрывались за сине-зелёными ветвями, выжидая. То морда, то отвратительная шерсть мелькали в кустах. Я очень устала, меня бил озноб. Это был жар. Вероятно причиной тому нога или укус мерзкой твари. А скорее, всё вместе.

Слабость взяла верх. Подбросив очередные дрова и грибы, я легла на траву, почти прижавшись спиной к костру.

Было невыносимо холодно, хотя минуту назад меня мучал жар. Все суставы ломило. Я понимала: поднимается температура. В кустах слышались шакальи шаги. Твари всё ещё здесь.

Снова стало жарко. От боли выступили слёзы. Я чуть отодвинулась от костра, приподнялась проверить, где шакалы. Их не было видно. Костёр измельчал, но пламя ровно горело, успокаивая и даря чувство безопасности. Я бросила в него пару грибов, на хворост не было сил. Время тянулось, минуты превращались в часы, наполненные болью, удушливым дымом и жаром.

Страх не ушёл, а лишь спрятался в глубине души.

«Я умираю», — думала я. От этой мысли было мучительно страшно и обидно.

На ногу не хотелось даже смотреть, наверняка началась гангрена. Я вдруг заплакала беззвучно, чтобы не услышали мерзкие твари. Хотя что они понимают, безмозглые зелёные собаки? Казалось, от жара слёзы испаряются прямо на щеках. Лес расплывался перед глазами то ли от слёз, то ли от лихорадки.

Как в тяжёлом бреду мне являлись миражи. Я, словно во сне, видела меж синих деревьев корабль. Из него бодрым голосом звал Алексей: «Идём! Пора лететь домой».

Потом корабль исчез, а вместо него стоял дракон в форме земного военного флота и неестественно улыбался. Я протянула руку, но Кай испарился за мутной болезненной дымкой.

Я закрыла глаза, а когда открыла их, передо мной стояла бабушка.

— Не реви! — строго сказала она.

Слёзы предательски катились по щекам, делая её силуэт мутным.

— Я же сказала, тебе нужен правильный мужчина, сильный, — добавила бабушка.

— Что? — прошептала я, ничего не понимая.

— Я говорила, — отозвался её голос эхом.

Вдруг, как наяву, я увидела бабушкину квартиру и себя со стороны. Мне девятнадцать лет, и я привела Валеру знакомить с бабушкой. Мы стоим на пороге. По лицу бабушки вижу: не понравился. Квартира всё та же, какой и была: маленькая, уютная, заполненная антикварной мебелью и разными вещами. С крохотной кухоньки доносится запах кофе и выпечки. От шкафа в прихожей веет старостью. Оставляю обувь у его пыльных ножек, знакомых с детства. Я всё ощущаю. В окна бьёт вечерний свет, окрашивая комнаты тёплым золотом.