– Она сама попросила тебя оставить ее и больше не появляться, и ты не возвращался целых семь лет.

– Ну да, так и было, – согласился отец. – Но все же я проявил величайшую глупость, послушавшись ее, и потому, наверное, не вправе высказываться по поводу идиотизма капитана Берри. – Он устремил на дочь взгляд, став вдруг очень похожим на пирата, которым когда-то и был. – Но если он все же заявится, чтобы обхаживать какую-то из моих дочерей, я просто выпущу ему кишки.

– Сэру Гриффину это вряд ли понравится.

– Скорее всего… – Отец тоже рассмеялся. – И придется мне рубиться со своим лучшим другом.

Грейс ощущала усталость во всем теле, чуть ли даже не в костях.

– Пойду-ка я приму ванну, – сказала она, поднимаясь с дивана.

– Я отошлю и миниатюру, и письмо, – пообещал отец. – Но только черкану Колину несколько слов и от себя.

Грейс не отозвалась, продолжая подниматься по лестнице. Ей было как-то все равно, что именно отец напишет в своем послании.

Письмо от Лили пришло спустя полтора месяца после того, как Колин покинул Лондон. Поначалу он подумал, что оно от Грейс, и обрадовался, но, вскрыв конверт, тотчас устыдился.

Ведь он влюблен в Лили и в первую очередь именно от нее должен с нетерпением ожидать корреспонденции.

Даже сейчас воспоминание о том бале с прелестными леди, изысканной едой и пьянящим шампанским вызывало у него улыбку. Это была жизнь, по которой он тосковал и участником которой мог бы стать, женившись на Лили. Та всегда, даже в детстве, была очаровательным созданием, умевшим поднять настроение своей энергией и веселостью.

Письмо Лили было написано округлым, почти детским почерком:

«Здравствуйте, дорогой капитан Берри!

На прошлой неделе я побывала на трех балах и на каждом протанцевала за полночь.

Однако на них было не так интересно, поскольку рядом со мной не было бравого, хотя и подвыпившего офицера. Отец говорит, что я не должна тебе писать, что это неприлично, но я все же написала. Мне нравится нарушать его указания. Это поддерживает его в тонусе, я ему так и говорю. На этой неделе ожидаются еще три бала (два обычных и один маскарадный), а также музыкальный завтрак. Лондон – настоящий водоворот веселья. Когда я думаю, как тебе, должно быть, скучно на своем корабле, мое сердце просто разрывается. Если тебе удастся заехать в Париж, то я уверена, ты будешь счастлив. Мне кажется, французский королевский двор подобен земному раю. Мне так хочется, чтобы отец нас туда свозил! Я очень надеюсь, что это письмо дойдет до тебя без каких-либо помех. На этом, наверное, и закончу, потому что я не привыкла много писать. Я предпочитаю танцевать».

Колин четыре раза перечитал полученное письмо. Было сразу видно, что его написала очаровательная юная леди. Кто бы сомневался, что она живет в вихре веселья.