– На мой взгляд, вы изумительно смотрелись вместе.

Лили посмотрела на сестру сузившимися глазами.

– Я думала, ты уехала с бала еще до его появления. Тебя он должен был бы пригласить прежде, чем меня.

– Я не предоставила ему такого шанса, – поспешила заверить Грейс.

Пусть Лили не воображает, будто ее старшей сестрой могут пренебречь.

– Ему следовало разыскать тебя! – вознегодовала Лили. – Ведь ты почти полжизни пишешь ему! С его стороны это крайне неучтиво! Возможно, я напишу ему и выскажу свое порицание!

Герцог приобнял обеих дочерей.

– Я сам напишу Колину и уведомлю его, что ты, Грейс, впредь не будешь ему писать.

– Я буду писать ему вместо нее, – сказала Лили. – Ведь я обещала. К тому же, папа, он друг нашей семьи.

Грейс стало грустно при мысли о том, что она больше не возьмется за перо, чтобы написать Колину. И чем ей теперь заполнить свою жизнь? Иногда у нее возникало ощущение, будто она живет лишь для того, чтобы поднимать ему настроение разными забавными историями и соответствующими рисунками, давая возможность посмеяться и улыбнуться даже в пылу сражений.

И Грейс действительно не притронулась к перу.

Она проплакала целую неделю, но не написала ни строчки. А к воскресенью взяла себя в руки. Не может же она в самом деле жить только ради того, чтобы писать письма человеку, редко утруждающему себя ответом.

Очевидно, Грейс просто вообразила романтическую историю, которой в реальности не существовало. Она часто пыталась представить, какие мысли возникают у Колина при прочтении ее посланий, но он, возможно, вообще ни о чем не задумывался. И, вероятно, даже не хранил ее писем.

Все это вызывало одновременно и печаль, и гнев.

Вот если бы ей кто-то писал каждый месяц в течение многих лет, она непременно разыскала бы этого человека по возвращении в Англию. И без устали танцевала бы с ним всю ночь. И поблагодарила бы лично, не используя в качестве посредника сестру.

И Грейс не сделала бы предложения другому человеку. Никогда в жизни.

На следующее утро им доставили посылку – простой деревянный ящик с ее именем на крышке. Открыв его, Грейс первым делом увидела кусок шелковой ткани, поверх которого лежал листок бумаги. На нем тоже стояло ее имя и еще было приписано: «С благодарностью».

На несколько секунд она ощутила слабость, ей даже показалось, будто под ногами качнулся пол.

– Ого! – протянула Лили, заглядывая через плечо. – Я знала, что Колин все же не такой невежа, чтобы не поблагодарить тебя за все твои письма. Он, конечно, должен был бы пригласить тебя на танец, но вот это даже лучше. – И сестра сдернула лежащий сверху шелк, прежде чем Грейс успела ее остановить. Под тканью оказался аккуратный ряд небольших круглых пузырей.