Видеть смерть в море было невыносимо, но еще хуже встречаться с подобной бедой дома, на берегу.

– Ничего, скоро поправлюсь. После Рождества мы с мамой собираемся в Испанию. Ну а ты как? Много ли пушечных ядер просвистело мимо твоих ушей? – Грейс слегка сжала его ладонь. – Мы все так переживаем за тебя.

– Одно ядро угодило в наш корабль в прошлом месяце, – сообщил Колин.

– Наверное, это было ужасно.

Он взглянул на ее пальцы, белеющие на фоне его загорелой кожи.

– Да, приятного мало… Я так огорчился, когда узнал, что ты была почти при смерти. Больше так не делай…

– Да не собиралась я умирать, – отозвалась Грейс с характерным для нее спокойным достоинством.

Колин несколько секунд изучающе разглядывал ее лицо, после чего улыбнулся. Со своим маленьким остреньким подбородком и большими серыми глазами Грейс походила на сказочного эльфа.

– Слушай, сколько тебе лет?.. Если ты, конечно, не возражаешь против такого вопроса…

Грейс вздернула носик.

– Я уже юная леди, и потому твой вопрос совершенно неуместен.

– Ах да, тебе двенадцать, – вспомнил Колин. – Боже всевышний… К моему следующему отпуску тебя, вероятно, уже вывезут в свет, и ты будешь танцевать на балах.

Грейс помотала головой.

– До этого еще далеко, и ты не раз успеешь побывать дома. К тому же танцы я просто терпеть не могу.

– Трудно представить себе леди, не обожающую танцевать, – усмехнулся Колин. – Хотя, признаться, я это тоже не очень-то люблю.

– Я предпочитаю рисовать. И поскольку мне еще долго оставаться в постели, мама приобрела для меня акварельные краски. – Грейс взяла лежащий на столике альбом и протянула ему.

Открыв его, Колин был несколько ошеломлен. Рисунки Грейс ничуть не походили на ту мазню, которую они с Маргарет малевали в том же возрасте.

На первом листе он увидел искусное изображение собаки с висящими ушами. Лапы получились не совсем пропорциональными, но он сразу же опознал животное по одной только морде.

– Старушка Бесси, – промолвил он. – Мама писала, что ее уже нет.

– Мы похоронили ее под плитами около маслодельни, – сказала Грейс. – Она любила там лежать и греться на солнце.

На следующей странице Колин обнаружил портрет молодой служанки, затем – окно с виднеющимися за ним облаками, и наконец – яблоко с коричневой помятостью на боку.

– По-моему, блестяще, – искренне похвалил Колин. – Мне до такого уровня было далеко.

Кузина улыбнулась, и ее улыбка оказалась столь обворожительной, что он слегка растерялся. Грейс почти всегда оставалась в тени рядом с Лили, и, сказать по правде, Колин довольно редко о ней вспоминал. Но теперь понимал, что Фред, вероятно, прав – вполне возможно, что из двух сестер Грейс гораздо более интересная личность.

Эта мысль вызвала в нем некоторый дискомфорт.