Нашему с тобой браку препятствуют не мои чувства, а твои… Твои чувства к Лили. – И, чуть помолчав, Грейс повторила: – Я занималась любовью с тобой, но ты делал это с ней.

– Я занимался любовью с тобой, – заверил Колин, испытывая побуждение сорвать свою повязку, чтобы увидеть глаза Грейс. Но вместо этого опять поцеловал ее мягкие волосы.

– Я полагал, что мне лишь снится, будто я занимаюсь с тобой любовью, однако это происходило в реальности. – Воспоминание о тех сладостных моментах будоражило кровь.

– В самом деле? – В ее голосе звучали нотки сомнения.

Грейс пребывала в сильнейшей растерянности, не зная, что и подумать. Она совсем уже отчаялась, решив, что Колин овладел ею, ошибочно приняв за Лили, и теперь не знала, верить ли ему. Лишив ее ненароком девственности и движимый понятиями чести, он мог заявить, что угодно, чтобы склонить ее к браку.

Приподняв голову, она взглянула на его лицо с сильными, жесткими чертами, которые, казалось, были выточены морскими ветрами.

Возможно, они оба по-разному понимали значение слов «заниматься любовью». И если бы она увидела глаза Колина, то смогла бы сказать это наверняка. Потому что уже научилась читать его мысли по глазам.

– Ты говоришь так, чтобы утешить меня, – произнесла Грейс.

Ладони Колина гладили ее плечи, отчего Грейс чувствовала себя чуть ли не кошкой в его руках. Она постаралась избавиться от этого ощущения.

– Колин, ты ведь не любишь меня, ну если только как сестру. Ты никогда… – Грейс на секунду умолкла, подбирая слова. – На Лили ты всегда глядел не так, как на меня. Ты танцевал с ней, написал длинное письмо, а на мои письма если и отвечал, то совсем коротко. – От этого воспоминания ее сердце сжалось, и она поспешила покинуть его колени.

– Грейс! – Колин чуть ли не взревел подобно раненому зверю, вытянув руки в ее сторону.

– Я хочу, чтобы мы были абсолютно честными друг с другом, – сказала она, глядя на него сверху вниз. Ее раненый лев был вполне силен и отважен, чтобы проявлять к нему какую-то жалость. Пройдет совсем немного времени, и он, сбросив эту повязку, снова будет бесстрашно взирать на мир.

– Я хочу того же самого… – Колин опустил руки.

– Ну и замечательно… Я не терплю какой-либо путаницы и недоговоренности. – Грейс присела в кресло напротив.

Его лицо приняло какое-то уныло-потерянное выражение, на которое было нелегко смотреть, но Грейс тем не менее заставила себя продолжить:

– К Лили ты испытывал желание, которого никогда не испытывал ко мне, и это совсем неудивительно. Все вокруг находят ее невероятно прелестной. И ты наверняка был влюблен в нее, раз уж прислал ей столь длинное письмо.

Колин открыл было рот, но Грейс пресекла его попытку что-то сказать:

– Подожди, дай мне договорить.