Она ничего не значила для него. Совсем ничего.

И тем не менее сама Грейс испытывала к нему такую любовь, что та едва вмещалась в ее сердце.

– Колин очень страдал, – промолвила она. – Я знаю это. Он тяготился службой на флоте, а тот факт, что из всех сражений он выходил без единой царапины, делал ее еще более тягостной.

– Он испытывал комплекс вины из-за того, что оставался жив. Вокруг него постоянно погибали товарищи, умирая, они звали своих матерей, и для Колина это было невыносимо.

– Это ужасно. Я, конечно, замечала, что он чем-то угнетен, но даже не представляла, что он так мучается.

– Я не хочу любить его, – проговорила Грейс, глядя на сцепленные пальцы своих рук. – Я ненавижу и презираю себя за то, что люблю его. И ты совершенно права в том, что он меня не любит.

– Если бы ты снова стала маленькой девочкой, было бы достаточно одного поцелуя, чтобы утешить и успокоить тебя.

– Он не любит меня, – повторила Грейс, – но я люблю его. Я влюбилась в него еще в детстве, и вряд ли что-то изменится. Мне даже кажется, что это какое-то проклятие.

– Сегодня при появлении Колина мое сердце буквально подскочило, хотя я сразу же поняла, что он ослеп.

Но для меня это не важно, главное – это то, что он жив. Даже если бы он потерял ногу или руку, мне было бы все равно. С такими чувствами я просто не в праве выходить за Джона.

– Меня время от времени посещала мысль, что Колин мог бы составить хорошую партию для Лили, – задумчиво произнесла герцогиня, поглаживая Грейс по голове. – Он уравновешен и добр, а это как раз то, что ей нужно. Он также умен и образован…

Грейс пожала плечами.

– При совместной жизни с Лили эти качества долго бы не сохранились. Но я думала об их возможном браке, и эта мысль буквально сводила меня с ума.

 – Ее голос дрогнул, и она сглотнула, прежде чем продолжить: – Я никогда и никого не полюблю так, как его. Я уже не маленькая, и я любила его на протяжении стольких лет. В нем сосредоточен весь мой мир.

По щекам Грейс потекли слезы, и мать протянула ей свой носовой платок, расшитый их фамильными вензелями.

– Я никогда не рассказывала тебе о том времени, когда мы с отцом были совсем юными и ему тоже был предписан постельный режим?

– Нет, не рассказывала.

– Твой отец и минуты не мог усидеть на месте, не говоря уж о том, чтобы лежать целыми днями.

Я влюбилась в него, просиживая у его кровати, и до сих пор не излечилась от этого недуга.

– Сколько же вам тогда было?

– Десять или одиннадцать лет, точно не помню.

Грейс ничуть не удивило то обстоятельство, что они с матерью влюбились практически в одном и том же возрасте.

– Мама, – проговорила она, распрямляясь, – я намерена сопроводить Колина в Арбор-Хаус.

– Но сейчас, моя милая, я не могу поехать с тобой.

– Я поеду с ним одна.