Если он не изменит планы и приедет сам, да еще притащит жену, я просто уволюсь сама, и всё. И мы действительно не будем тогда пересекаться с Диной. По крайней мере, в стенах офиса её мужа. Ничего, найду я себе и другую работу, руки-ноги на месте и растут откуда надо, и нервы целее будут.

— Зачем? — поднял брови Архип. — Перевёл бы тебя в другой отдел, на хорошее место.

Как гуманно.

— Я не стану работать вместе с твоей Динкой, ясно? — заявила я ему. — Привезёшь её — от меня увидишь заявление об увольнении. Я с ней после всего этого срать рядом не сяду…извини. Она по-любому будет таскаться к тебе в офис.

Особенно не прощу ее, что именно она стала нашей разлучницей и вышла за него замуж. И носит его ребёнка…

Обоих не прощу. Ни за что на свете.

— Что ж… Это твоё дело. — Скулы Архипа стали острыми. Губы он плотно сжал. Он терпеть не мог и раньше, когда я говорила ему поперёк. — Ужинать, значит, не будешь?

— Нет.

— Тогда отдыхай. Не забудь завтра про врача.

— Хорошо. И ещё, Архип Олегович, — обратилась я к нему. — Я вам запрещаю заходить в мою спальню по какому-то не было поводу. Я замужняя женщина, всё же это нехорошо.

Если возникнут вопросы — звоните на мобильный мне.

— Ладно, — сузил синие глаза Ветров. Напряжение стало почти трещать в воздухе прямо над нашими головами. — Буду звонить. Спокойной ночи.

— Спасибо, — сухо ответила я и, завернувшись в плед, просто отвернулась от него.

Он вышел, а я взялась за телефон.

Хотела узнать, как дела у Костика.

Никита передал трубку сыну, и мы минут десять болтали с ним о его успехах в саду. Я рассказывала ему про стройку и большой-большой кран, который поднимает на самый верх большие-большие бетонные плиты.

— Ну ладно, зайчик, мама устала и хочет спать, — сказала я ему, зевнув. — Ты тоже иди, отдыхай, хорошо?

— Хорошо, мам!

— Спокойной ночи, котик мой!

— Спокойной ночи…

— Дай трубку папе.

— Ага.

Сын передал трубку Никите, и я услышала его голос:

— Да.

— Как у тебя дела? Как фирма?

— Всё в норме. Только по тебе скучаю, Кристюш.

— Уже?

— Я всегда по тебе скучаю. Я тебя люблю.

— И я скучаю, Никит…

— А почему у тебя такой голос? Ты заболела, что ли?

— Да… Слушай, Никит, а ты почему мне не сказал, что надо тёплые вещи с собой взять, и что мы будем ходить по стройкам? Ветров сказал, что просил тебя передать мне эту информацию.

Я ничего не взяла с собой и замёрзла вообще в усмерть!

— А… Чёрт… Я забыл.

— Ну вот! — всплеснула я руками. — Он забыл! А я теперь болею, и вся работа свалилась на Архипа. Он жутко злится теперь на тебя, а я чувствую себя виноватой из-за болезни. Простыла сразу же…

— Прости меня, пожалуйста, Киса! Вот вылетело из головы…

— Прости… — проворчала я. — Как теперь неудобно перед Ветровым… Он говорит, что мы так не успеем ничего.