— Эта французы, слушай, савсэм никого нэ уважают, да?! В городе идут, никого нэ трогают, ничего нэ ламают, ищут! Мима храма шли — нэ помалились… Ай, как такое можно? Я сам им вслед стрелял, Наполеона бараном называл, нэ обернулись даже, нэхарашо, да? Нэвежливо! К тебе драться пришёл. Давай хором кричать станем, что мы их маму дэлали?! А то на меня адного внимания нэ обращают, абидно, э-э…

— Берите на себя левую сторону ворот. Иди с ним, Шлёма. Кстати, мой бебут не потерял? Отлично, держись за отца Григория, он не сдаст. Баба Фрося, вам с Моней — на правую сторону. Одна лопата хорошо, но вот ещё и цепь собачья, пусть Моня свяжет узлом и гасит скелетов по макушке. Огнестрельного оружия у них вроде нет, а против сабель можем и отмахаться. Мы с Прохором держим центр!

Все разбежались по боевым постам, не задавая лишних вопросов. Это хорошо, раз не задумываются, значит, верят…

— Иловайский! — громко раздался на весь двор возбуждённый голосок Катеньки. — Она, оказывается, вообще не наша, а болгарская, но православная! Это знаменитая икона Рильской Божьей Матери!

— Значит, не Ржевской… И что?

— А-а ничего. Пока на этом всё. Сейчас ещё порыскаю, нарою — сообщу! — чуть смутился голосок. — Только вы поосторожнее мне там, ворота не поцарапайте, я за них материально ответственная!

Мы с Прохором согласно покивали. Действительно, чего ворота зря царапать, медь металл дорогой, красивый, а у нас тут всего лишь война… Дело тихое, будничное, почти семейное, уж ради нашей Хозяюшки расстараемся без лишнего шума и пыли. Тьфу! Бабы, они и есть бабы…

— Вон, показалися, — мой денщик ткнул пальцем в дальний конец площади, — прямиком сюда топают, точно знают зачем. Видать, крепко их заклятие держит.

— Мертвецы за себя не отвечают, — задумчиво поправив папаху, признал я. — Нам ещё повезло, что бесы заперли проход. Жизни свои положили, но все скелеты сюда не прошли, от силы сотни две.

— Я так думаю, хлопчик, по наши души и этих хватит, — прикинул мой наставник, спокойно отобрав у меня пистолеты на перезарядку. — Эх, помирать не страшно, смерть как день вчерашний. Но ведь поведут к Богу, а он глядит строго, и ему всё видно, вот за жизнь и стыдно…

Я хотел сказать ему, что помирать и близко не намерен и что ему тоже не позволю, да и всем, кто сегодня рядом.