Он не прикасался к Оливии, боясь, что не сможет справиться с собой и взорвется. Его терзали все муки ада. Он жаждал обладать этой женщиной. Сейчас, немедленно. Казалось, еще немного — и он обратится в кучку пепла.

И все же должен был мучиться, не в силах утолить свой голод. Господь всемогущий!

— Вам нет нужды притворяться, — с трудом проговорил Эрит, глядя в потолок невидящими глазами. Его сердце колотилось о ребра так, будто хотело вырваться из груди. Руки сжимались и разжимались в такт хриплому дыханию.

— Притворяться? — Голос куртизанки звучал смущенно, растерянно, словно она не понимала, о чем он толкует.

Затаив дыхание, Оливия вжалась в спинку кровати. Силы небесные, он вовсе не собирался ее пугать. Эрит так сильно сжал кулаки, что мышцы на руках вздулись буграми. С шумом, втянув воздух, он попытался побороть гнев и нетерпение.

Желая исключить всякое непонимание, граф повернулся к Оливии и заговорил медленно, чеканя слова:

— Я разгадал вашу игру. Вам больше ни к чему лгать. Кровь отлила от ее лица, Оливия побелела как мел.

Прелестная маленькая родинка в уголке ее рта стала еще заметнее, как чернильная точка на белоснежном полотне.

— Если я доставлю вам удовольствие, то выполню свою часть контракта.

Голос Эрита дрогнул от горечи:

— Я заплатил за любовницу, Оливия, а не за искусную актрису, которой нисколько не интересна ее роль.

Граф не хотел быть жестоким, но куртизанка вздрогнула как от удара. Подбородок ее приподнялся, глаза зажглись недобрым огнем.

— Уверена, я не единственная женщина, не растаявшая в объятиях великого лорда Эрита, — язвительно бросила она.

— Из всех моих любовниц вы единственная держите возле кровати склянку с мазью, облегчающей соитие с мужчиной.

 — Не обращая внимания на возмущенный возглас Оливии, граф безжалостно продолжил: — Ведь вам для этого нужно это снадобье? Оно дает влагу, которую не в силах дать ваше тело. — С проворством змеи, расправляющей кольца, Оливия выпрямилась и соскользнула с кровати. Схватив ее за руку, Эрит грозно навис над ней. — Я еще не закончил.

Насмешливо выгнув брови, куртизанка устремила чертовски выразительный взгляд на вздымающийся жезл любовника.

— Может, вам нравятся женщины? И в этом все дело?

Оливия презрительно рассмеялась.

 — Все намного проще. Мне не нравитесь вы.

Ее грубоватая прямота не задела графа, лишь подстегнув его жадное любопытство. Может, он и не нравился этой женщине, но что-то подсказывало ему, что здесь кроется нечто более серьезное, чем простая неприязнь к наспех выбранному покровителю.

Он почувствовал, как Оливия едва заметно вздрогнула.

— Неужели ваше самомнение не имеет границ?

— Вы напрасно все усложняете. А теперь извольте отпустить меня. Я оденусь и вернусь к Перри.