— Серые глаза под густой бахромой ресниц сверкнули серебром. Эрит оперся рукой о каминную полку.

— Она не доставила мне беспокойства, лорд Эрит. — Оливия вошла в комнату, стараясь держаться поодаль от графа. — Молю Бога, чтобы никто не узнал об экстравагантной выходке вашей дочери. Леди Рома не должна пострадать, ей и так довольно досталось.

Уголки губ Джулиана угрюмо опустились.

Оливия опустилась в одно из кресел, стоявших возле ковра с мокрыми пятнами от чая. — Да.

— Проклятие, я знаю, что говорил необдуманно. Просто, увидев Рому… — Джулиан осекся и в досаде махнул рукой.

 — Мы не можем обсуждать это сейчас. Мне нужно отвезти дочь домой, а потом нам предстоит, чертов семейный ужин с Рентонами. Это важная встреча, она планировалась давным-давно. Я смогу вернуться сюда лишь поздно ночью.

— Не спешите ради меня, лорд Эрит.

Рот Джулиана скривился в язвительной усмешке.

— Тебе не обязательно звать меня так. Я знаю, что ты на меня сердита.

— Я не сержусь на вас.

Граф пересек комнату и сел на диван, пристально глядя на Оливию из-под тяжелых век.

— Однако впечатление складывается совсем иное.

— Досада указывала бы на то, что я испытываю к вам какие-то чувства, — будничным тоном возразила Оливия.

— А ты, напротив, равнодушна как статуя, — усмехнулся Джулиан.

— Пикировка никуда нас не приведет, — резко оборвала его Оливия. — Когда мы заключали соглашение, я предупредила, что оставляю за собой право прекратить связь, когда мне вздумается. И я собираюсь воспользоваться этим правом.

В глазах Джулиана вспыхнул гнев, из груди вырвалось глухое рычание.

— И ты говоришь мне об этом сейчас, когда я еду на встречу, от которой не могу отказаться?

Оливия сжала руки на коленях, пытаясь обрести холодную уверенность, что помогла ей овладеть собой, когда Джулиан, охваченный страхом за дочь, унизил ее и оскорбил.

Тогда он показал свое истинное лицо. Тогда, а не теперь. Все его старания изобразить нежные чувства — лишь жалкие потуги.

— Шлюхам никогда не удается точно рассчитать время.

— Я никогда не обращался с тобой как со шлюхой, — горячо возразил Эрит, лицо его застыло.

— Вы сделали это сегодня.

Рука Джулиана, лежавшая на подлокотнике дивана, сжалась в кулак.

— Это несправедливо. Ни один мужчина не захочет, чтобы его дочь рисковала своим будущим.

— Да, ваши чувства делают вам честь. Несмотря на вспышку гнева, вы показали себя преданным отцом. И никудышным любовником.

Глаза Джулиана потемнели, сделались свинцовыми, как грозовые тучи на летнем небе. Он сделал движение, чтобы встать, но одернул себя.

— Господи, Оливия, прости меня… — Его голос прервался, в нем слышалось искреннее сожаление. — Я увидел здесь Рому и рассвирепел. Я вел себя как полнейший болван.