Дверь отворилась, и в комнату вошел дворецкий с подносом в руках.

— Я взял на себя смелость позаботиться о чае, мадам. — Он поклонился леди Роме. — Миледи.

— Я не хочу чаю, Лейтем, — гневно выпалила девушка, подтвердив подозрения Оливии в том, что дворецкий был хорошо знаком с непрошеной гостьей.

— Спасибо, Лейтем, я выпью чаю. Поездка в карете была долгой и утомительной.

— Хорошо, мадам. — Не обращая внимания на грубость гостьи, дворецкий поставил чайный прибор на столик перед Оливией. Рома застыла в угрюмом молчании у камина.

Когда Лейтем вышел, Оливия налила себе чаю и взглянула на Рому.

— Вы уверены, что не хотите чашечку? Рома метнула на нее яростный взгляд.

— Я пришла сюда не ради чая!

Оливия снова улыбнулась. Неужели и она сама была когда-то такой же юной? Едва ли. — Нет, вы пришли, чтобы устроить скандал.

— Я пришла потребовать, чтобы вы поступили по чести. Хотя, что знают о чести женщины вроде вас?

— Удивительно, откуда вам известно так много о женщинах вроде меня, — невозмутимо отозвалась Оливия. Не обращая внимания на колючий взгляд Ромы, она наполнила вторую чашку и протянула ее девушке.

 — Положить лимон?

Рома неохотно покачала головой.

— Нет, спасибо. Немного сахара и молока.

Обиженно надув губы, леди Рома взяла чашку и рассеянно уселась в кресло рядом с чайным столиком. Она даже стянула черные перчатки, а затем развязала ленты и сняла шляпку.

Оливия неспешно пила чай, втайне мечтая о глотке бренди. Благопристойная леди Рома наверняка пришла бы в ужас. А может, только утвердилась бы в мысли, что отец погряз в грехе со своей распутной любовницей в этом кошмарном вертепе разврата.

— Как вы узнали обо мне? Благовоспитанной девушке не полагается знать о любовных связях отца.

Да и чьих бы то ни было.

— Я вовсе не дурочка, — хмуро бросила Рома и, поднеся к губам чашку, отпила изрядный глоток. — Ваше имя у всех на устах. А после того отвратительного представления, что вы с моим отцом устроили на балу у лорда Перегрина Монтджоя, о вашей связи судачит весь город.

Оливия не сомневалась, что их с Эритом появление у Перри наделало шума в лондонском полусвете. Но как могли эти слухи достигнуть ушей добропорядочной девицы из высшего общества?

— Я могу лишь извиниться.

 — Озабоченно нахмурив брови, Оливия поставила чашку на столик. — Ваш отец огорчился бы, узнав, что люди разносят о нем сплетни.

Она протянула гостье блюдо с сандвичами, ожидая, что та откажется, но Рома охотно взяла один. Бедняжка ждала в библиотеке больше часа и, должно быть, изрядно проголодалась.

— В Лондоне только и разговоров, что о вашем отъезде в Вену вместе с моим отцом.

Оливия тяжело вздохнула.

— Простите меня, леди Рома, но вас это не касается.