— Не волнуйся, моя маленькая Персефона, — говорю я, высвобождаясь и делая глубокий вдох, прежде чем подняться на ноги. — Тебя трахнут. Просто не сразу.

Мой член не сдувается, пока она не отводит взгляд, ее румянец темнеет.

Проводя рукой по передней части костюма, я протягиваю ее ей, терпеливо ожидая, когда она ее возьмет. Если она действительно ненавидит самолеты, я не могу представить, что сойти будет особенно легко; удивительно, что она вообще выбралась из спальни, так как изменение высоты портит даже самого опытного летчика.

Она смотрит на мою руку, потом снова на меня.

Я возвышаюсь над ней в полный рост, когда она сидит, мое телосложение немного больше среднего, но, нависая над ней, когда она на одном уровне с моим членом, я испытываю совершенно новое ощущение, усиливающее похоть, которую пытаюсь игнорировать.

— Я не хотела выходить за тебя замуж, — говорит она, ее голос мягкий и непохожий на тот, что я когда-либо слышал раньше.

В моем горле образуется комок, из-за которого мне трудно дышать. Такое знакомое гребаное чувство.

— Так ты продолжаешь говорить.

— Что, по-твоему, я должна здесь делать? — спрашивает она, поднимаясь со своего места; она шатается, теряя равновесие на полсекунды, прежде чем собраться и скрестить руки на груди.

Меня поражает острый, сладкий гранатовый аромат ее шампуня, и я почти испытываю искушение заключить ее в объятия и показать, чего должен ожидать от нее, как от моей новой жены.

Всеми способами я бы поклонялся ее упругому, совершенному телу, если бы мне дали такую возможность. Как я затащил бы ее в глубины Ада, но убедил бы, что она попала в Рай, используя свой язык, чтобы писать бессловесные стихи на ее чувствительной, набухшей плоти.

Всеми способами я бы обращался с ней правильно, если бы мог.

Если бы мне не было слишком много чего терять.

Если бы я думал, что смогу по-настоящему любить ее, а не просто использовать как пешку в своих извращенных играх.

Вместо этого я соглашаюсь на то, что безопасно, потому что прямо сейчас это важнее.

— Мы можем обсудить это позже, — говорю я, поворачиваясь в сторону и указывая на выход, надеясь, что она не заметит, как мои ноздри раздуваются от ее близости.

Она подходит слишком близко, и внезапно я чувствую, что проглотил самый сладкий, самый смертоносный яд.

— Сначала я хочу тебе кое-что показать.

Вонзая ногти в кожу бедер, я мысленно ругаю себя за то, что позволила вопросу сорваться с моих губ.

Мой разум был слишком затуманен, отчасти из-за оргазма, который я испытала менее получаса назад, а отчасти из-за того, что салон самолета начинал казаться гробом, и внезапно вопрос сорвался с моего языка и метнулся в его сторону.

Как будто спать с Кэлом Андерсоном — это самая важная вещь во вселенной.