Плюхнувшись на кожаное сиденье напротив меня, Елена откидывает голову назад, уставившись на безупречно чистые деревянные панели на потолке. Я лениво листаю журнал «Лучшие дома и сады» у себя на коленях, ожидая, что она что-нибудь скажет.

Зажмурив глаза, она вздыхает.

— У тебя есть частный самолет.

Бросив взгляд на устаревший, но роскошный интерьер салона, я киваю.

— Есть, — фыркает она, качая головой. — Очевидно.

Я купил реактивный самолет — винтажный McDonnell Douglas MD-87 1987 года выпуска — на аукционе несколько лет назад, но, поскольку я редко бываю на острове, у меня не было возможности им воспользоваться.

В основном он стоит в частном ангаре, который я арендую, пока езжу на общественном транспорте с одной рабочей площадки на другую. Если не считать коротких перелетов с обычным экипажем и настройками, это первый настоящий рейс самолета.

Полагаю, мне кажется уместным использовать его как способ превратить мою старую жизнь в новую.

Приподняв бровь, я закрываю журнал и кладу его на стол между нами.

— У тебя проблемы с частными самолетами, Елена?

— Помимо того факта, что они токсичны для окружающей среды? Не особенно.

Я просто не ожидала, что у кого-то вроде тебя он будет.

— Что, скажи на милость, это должно означать?

Один золотой глаз открывается, медленно оценивая меня, прежде чем снова захлопнуться.

— Похоже на то, что поставило бы тебя на карту, и разве это не то, чего обычно стараются избегать все люди моего отца?

— Я не какой-нибудь бродяга. У меня действительно есть материальное благосостояние. Даже дом, как я уже говорил раньше.

— Кто-нибудь еще знает об этом?

Мои брови сходятся над переносицей, когда я изучаю ее неподвижную фигуру.

В ней есть что-то неестественное, что-то сломленное и робкое, чего не было всего несколько мгновений назад. Ее руки сжимают подлокотники, костяшки пальцев белеют, когда она крепче сжимает их, осторожно делая глубокие, судорожные вдохи.

Я распознаю страх, даже не будучи его свидетелем. Феромоны, выделяемые, когда человек чувствует угрозу, минимальны, но когда ты тратишь достаточно времени на их изучение, замечать небольшие изменения в запахе и поведении становится второй натурой.

Затхлость и сырость. Пропитанный потом, он вытекает из наших пор, влияя на химический состав нашего мозга.

Заставляет нас делать и говорить безумные, непредсказуемые вещи.

И прямо сейчас Елена боится.

— Елена, — говорю я медленно, тщательно выговаривая каждый слог. — С тобой все в порядке?

Она остается совершенно неподвижной.

— Я не люблю самолеты.

Качая головой, она издает хриплый смешок.

— Я знаю, что Риччи должны быть бесстрашными. По крайней мере, так папа пытался нас воспитать, поэтому он отдал нас на занятия по самообороне, когда мы с сестрами были детьми.