Непристойный чавкающий звук, когда он отрывает фрукт, вызывает сильную дрожь у меня по спине, и я сжимаю бедра вместе, когда влага скапливается, согревая меня изнутри.

Одним движением его руки простыня спадает с моего тела, цепляясь за талию, где я прижата к раковине. Кэл прерывисто выдыхает, пока жует, обводя голодным взглядом мое тело.

— Такая же греховная, как я помню, — бормочет он, кладя яблоко на полочку позади меня, затем протягивает липкие пальцы, чтобы коснуться татуировки граната под моей грудью — той, которую я сделала, когда он начал называть меня своей маленькой Персефоной, как будто я могла дотянуться до него с помощью символа.

Его прикосновение ледяное, лишенное тепла, которое таят в себе его глаза, и все же оно обжигает меня в любом случае.

Всего несколько часов назад этот человек шантажом заставил меня выйти за него замуж. Угрожал жизням всех, кого я люблю, только для того, чтобы я стала добровольной пешкой в какой-то странной маленькой игре, которую еще даже не понимаю.

Я также не уверена, что верю в его историю о том, что его самого шантажировали — человек, которого все, с кем он вступает в контакт, называют Доктором Смертью, не из тех, кто так легко подчиняется воле других, поэтому его немедленное нежелание принять условия своего мучителя вызвало у меня красные флаги.

Но так как у меня также нет других зацепок, и я знаю, что он не делает пустых угроз, у меня не было выбора.

Однако это не значит, что я должна наслаждаться нашим маленьким соглашением, и все же, чем дольше он смотрит, тем быстрее моя решимость тает.

Моя рука сжимает стойку до боли, усилие удержать себя от того, чтобы прикоснуться к нему в ответ, ошеломляет.

Его большой палец скользит по моей татуировке, заставляя меня дрожать, как осиновый лист, и он ухмыляется, двигаясь вниз. Его прикосновение изгибается над моим бедром, задевая лобковую кость, прежде чем опуститься дальше, чтобы ласкать мой клитор.

Тихий вздох срывается с моих губ, и его ухмылка становится шире, морщинки в уголках рта углубляются.

— Ты не брилась для него, но не помню, чтобы ты была гладкой для меня, — говорит он, тембр его голоса грохочет у меня в груди. — Итак, с кем ты трахалась в мое отсутствие?

Проводя по моему центру, он создает повторяющиеся размашистые движения, каждый раз потирая клитор при спуске.

Одно маленькое прикосновение этого человека, и я уже готова.

— Н-ни с кем, — отвечаю я между отрывистыми вдохами, проглатывая стон, горящий в основании моего пищевода.

Он раздвигает меня, издавая цокающий звук языком.

— Ради твоего же блага, лучше бы это было правдой.

— Это так, я клянусь. — Там никогда не было никого другого.