Хочешь, чтобы Малфой до свадьбы от меня сбежал?

— Пендалями не выгонишь, матрешка, — с ухмылкой подхожу к ней. — Ну а если серьезно? Какую свадьбу ты бы хотела?

— Никогда не хотела царское застолье с плясками. — кривит нос Сла-ва. — Моя мечта — тихое бракосочетание на берегу океана. Ну или моря. Шум прибоя, минимум гостей, я босиком, а ты в закатанных штанах и льняной рубашке. Романтичное бунгало, тушеные кабачки… — виновато стреляет в меня глазами, — не спрашивай почему. И, конечно, много секса.

Бог, если ты есть. От души тебе спасибо за такую женщину.

Я стою возле развороченного шкафа, растерянно оглядывая ворох одежды, в котором зарыта по колено.

Гас, наконец, убедился, что заложил достаточно крепкий кирпич в фундамент будущего наших детей, и через два дня нам предстоит десятичасовой перелет в Нью-Йорк. Сейчас же передо мной и моим глубоко беременным мозгом стоит непосильная задача: как впихнуть в тридцатикилограммовый багаж самое драгоценное, что я накопила за свою двадцатичетырехлетнюю жизнь.

— Собираешься? — раздается из дверного проема.

Мама пытается звучать холодно, но выходит у нее не слишком хорошо.

Скорее ее тон похож на тон капризной пятилетки, которой родители не купили барби особняк. После разгромного совещания в апартаментах демона Игоря, Ирина Сорокина, кажется, затаила на меня обиду.

— Собираюсь, — вторю ей веселым эхом.

Мама молчит, однако, уходить не торопится, предпочитая сверлить меня глазами. В другой раз меня бы это раздражало, но сейчас в голове творится такой мысленный винегрет, что я просто не в состоянии концентрироваться на чем-то дольше минуты. Взять с собой это совершенно новое платье от Терехова? Вдруг после родов меня разнесет как Джессику Симпсон, и я больше в него не влезу.

А любимые ковбойские сапоги? Это же нестареющая классика. А еще книги. Нет, интернет-чтение вещь, конечно, прекрасная, то ничто не заменит потрепанный томик Собачьего сердца. А еще мои детские фотографии…

— Тебе вообще на меня плевать, да? — истерично всхлипывает мама. — Растила тебя столько лет, ночей не спала и вот благодарность. Жалуешься на меня отцу и нос воротишь! Уже все мысли только об Америке и о своем америкашке.

От пренебрежительного «америкашка» из горла вырывается предупредительный рык, но маму на этот раз это не смущает.

— Когда он бросит тебя так же как его отец, не приходи ко мне плакаться! — звонко топает пяткой о паркет. — Наши мужики они, может, собой неказисты и в спортзалах не торчат, зато у них душа наша, русская. У американцев этих менталитет другой, все другое. Ты вот мнение матери ни в грош не ставишь, а зря. Мама всю жизнь дурочка для вас с отцом. А я не дурочка!

— Мам, достаточно сказать, что ты будешь скучать. — концентрирую остатки своего терпения.