— Сейчас свяжусь с другими, — парень отошёл, взяв рацию в руки.

С другой стороны комнаты послышался шум, и двое парней вмиг оказались у двери. Выстрелы. Все в гостиной подняли оружие, двое приблизились к выходу и, обмениваясь какими-то знаками между собой, резко открыли дверь. В ту же секунду там показались те парни, что вышли две минуты назад, они тащили Соколова.

— Он один? — спросил их Виталик.

— Охранник один… был, — ответили ему, и Виталик кивнул.

Соколов был ранен, его бросили на пол, и он сморщился от боли. Миша с Виталиком посмотрели на меня и глазами указали на Соколова, давая понять, что я волен делать с ним всё, что хочу.

Я как бы и не собирался спрашивать у кого-то разрешения, но молча кивнул.

— Где она? — спросил эту тварь, взяв за шиворот рубашки, брызги крови на нём не прошли мимо моих глаз. Ему выстрелили в ногу, так что кровь на рубашке явно не его.

— По пути к дьяволу, — рассмеялся этот мерзавец мне в лицо, за что получил кулаком в нос пару раз.

— Отвечай, тварь. Где. Она? — я кипел, не мог сдержаиваться, я хотел разбить его мерзкую рожу, сломать ему все кости. И я не стерпел, я ударил его… не знаю, сколько раз.

Меня оторвали от него, силой оттолкнули в сторону.

— Ты его убьёшь и хрен чего от него добьёшься, — спокойным голосом сказал Миша. — Успокойся.

— Я не могу, — крикнул я и со всей силы швырнул на пол что-то, с громким звоном разбившееся вдребезги.

— Командир, там потайная дверь, она ведёт в подвал, — громко сказал вошедший парень, и мы рванули туда.

Потайной подвал оказался в кабинете: за банальной полкой с книгами обнаружилась железная дверь. Парни приготовили оружие и приготовились сами, двое кивнули и открыли дверь. Свет из кабинета пополз по лестнице вниз и остановился на полу, на красном комочке с пятном светлых волос.

— Плед принесите, — крикнул я и со всех ног бросился в низ. — Леся… Любимая, — проверил пульс: слабый, но есть.

Я взял её на руки — она даже не шевельнулась, руки повисли безжизненно, голова откинулась назад. Сердце сжалось, когда мои глаза увидели её бездыханное тело. Господи, она вся в крови, ссадинах, царапинах.

Я вышел с ней на руках из подвала, на меня все смотрели с сожалением и сочувствием. Виталик смотрел на Лесю с болью в глазах, Миша стоял с пледом в руках, не зная, что делать.

— Она жива, — сказал я, поняв их ступор. Я бы тоже не понял, если бы не прощупал пульс. — Скорою вызовите, — Миша кинул плед, накрывая изувеченное тело моей любимой женщины. Её дыхание было еле слышно, бинт на левой руке окрасился красным, бедро кровоточило, губа разбита, пол-лица синее и опухшее.

Это я виноват! Я не защитил её! Я не доверял ей! Я оставил её там! В квартире! С ним! Я виноват!!!

Я сел с ней на руках на диван, качался и шептал ей, что всё будет хорошо.