– Если мы поедем за полицией, они замерзнут! Френси и моя жена!

– Возможно, они уже замерзли. – Туки встретился с Ламли взглядом. – А может, с ними случилось что и похуже.

– О чем вы? – прошептал Ламли. – Выкладывайте, черт побери. Скажите мне!

– Мистер Ламли, – говорит Туки. – Дело в том, что в Лоте…

Но именно я, неожиданно для самого себя, произнес ключевое слово:

– Вампиры, мистер Ламли. В Джерусалемс-Лоте полным-полно вампиров. Я понимаю, осознать это трудно…

Он вытаращился на меня так, словно я позеленел у него на глазах, и прошептал:

Двинулся по следу, полы его пальто стелились по снегу.

Я посмотрел на Туки:

– Пойдем за ним, – говорит он. Снегом волосы прилепило ко лбу, выглядел он таки странно. – Не могу оставить его здесь. А ты?

И мы пошли за ним. Но расстояние между нами все увеличивалось. На его стороне была сила молодости. Он прорубал снег, словно грейдер. А тут дал себя знать мой артрит, и я уже посматривал на ноги, умоляя их: еще немного, пожалуйста, продержитесь еще немного…

Я ткнулся в спину Туки. Он стоял, широко расставив ноги, голову опустил, руки прижал к груди.

– Туки, – говорю, – с тобой все в порядке?

– Все нормально, – ответил он, опуская руки. – Нам бы не упустить его из виду, Бут. Скоро он выдохнется и начнет лучше соображать.

Мы добрались до вершины взгорка и внизу увидели Ламли, оглядывавшегося в поисках следов. Бедняга, шансов найти их у него не было. Там, где он стоял, ветер дул так сильно, что заметал любую впадину через три минуты.

Ламли поднял голову и прокричал в ночь:

– Ламли! – завопил Туки, перекрывая вой ветра. – Не хотите верить в вампиров – не надо! Но так вы им ничем не поможете. Мы должны…

Но внезапно Ламли ответили, из темноты донесся голосок, зазвеневший, как серебряные колокольчики, и внутри у меня все похолодело.

И через снег поспешил к ней, вытянув руки.

Он даже не оглянулся… а она посмотрела на нас. Посмотрела и усмехнулась. И от ее усмешки моя страсть, мое вожделение вспыхнули синим пламенем, обратившись в черные угли, серую золу. От нее веяло могильным холодом, белыми костями, завернутыми в саван. Даже с такого расстояния мы видели красный блеск ее глаз. Скорее волчьих, чем человечьих. А при ухмылке обнажились и неестественно длинные зубы. Мы видели перед собой не человеческое существо. Мертвеца, каким-то образом ожившего в этом жутком воющем буране.

Туки перекрестил ее. Она отпрянула… а потом вновь ухмыльнулась. Мы находились слишком далеко и, наверное, перетрусили.

– Надо его остановить! – прошептал я. – Мы можем его остановить?

– Слишком поздно, Бут! – мрачно ответил Туки.

Ламли уже добрался до нее. Вывалявшись в снегу, он сам напоминал скорее призрака, чем человека. Он потянулся к ней… и тут начал кричать.