– Чтобы сказать шерифу.

– Ламли, – отвечает он. – Джералд Ламли.

Он вновь начал что-то объяснять Туки, а я пошел к телефонному аппарату. Снял трубку. Мертвая тишина. Пару раз нажал на клавишу. Никакого результата.

Вернулся к камину. Туки налил Джералду Ламли еще стопку бренди. Эта сразу нашла путь в желудок.

– Его нет? – спросил Туки.

– Телефон не работает.

– Черт, – говорит Туки, и мы переглядываемся.

А снаружи ветер швырял снег в окна.

Ламли посмотрел на Туки, на меня, снова на Туки.

– У кого-нибудь из вас есть машина? – В голос вернулась тревога. – Обогреватель работает только при включенном двигателе. Бензина оставалось четверть бака, а мне понадобилось полтора часа… Ответите вы мне или нет? – Он поднялся, схватил Туки за грудки.

– Мистер, – говорит Туки, – по-моему, ваши руки зажили собственным умом.

Ламли покосился на руки, потом на Туки, пальцы разжались.

– Мэн, – прошипел он. Словно выругался. – Где тут ближайшая заправка? У них должен быть тягач…

– Ближайшая заправка в Фолмаут-Сентре, – ответил я. – В трех милях отсюда.

– Благодарю. – В голосе его слышались нотки сарказма. Он повернулся и направился к двери, застегивая пальто.

– Едва ли она работает, – добавил я.

Он обернулся и воззрился на нас.

– Что ты такое говоришь, старина?

– Он пытается втолковать вам, что автозаправка в Фолмаут-Сентре принадлежит Билли Ларриби, а Билли сейчас расчищает дороги на грейдере, дуралей вы несчастный, – терпеливо объясняет Туки. – Так почему бы вам не вернуться и не присесть у огня, прежде чем вы лопнете от злости?

Он вернулся, ничего не понимающий, испуганный.

– Вы говорите мне, что не сможете… что здесь нет…

– Я ничего не говорю, – отвечает Туки. – Это у тебя рот не закрывается. А вот если ты хоть минуту помолчишь, мы, может, все и обдумаем.

– Что это за город, Джерусалемс-Лот? – спросил он. – Почему дорогу занесло снегом? И огней я не видел.

– Джерусалемс-Лот сгорел два года назад, – ответил я.

– И его не отстроили заново? – Вроде бы он не мог этому поверить.

– Похоже на то. – Я посмотрел на Туки. – Так что будем делать?

– Нельзя их там оставлять.

Я придвинулся к нему. Ламли как раз отошел к окну, выглянул в снежную ночь.

– А если до них добрались? – спросил я.

– Такое возможно, – ответил он. – Но точно мы этого не знаем. Библия у меня на полке. Крест при тебе?

Я полез за пазуху, показал ему освященный в католической церкви крест. Родился я и воспитывался конгрегационалистом, но многие из тех, кто живет неподалеку от Джерусалемс-Лота, теперь носят или крест, или медальон святого Кристофера, или четки. Потому что два года назад, темным октябрем, в Лот пришла беда. Иной раз, поздним вечером, когда у Туки собираются завсегдатаи, разговор заходит о случившемся. И это не досужие байки.