На козырьке темнело свежее масляное пятно. Пахнул он землей, травой, машинным маслом и улыбался Гарольду Поркетту.

– Меня послала «Пастораль», приятель, – радостно возвестил он. – Ты звонил, так? Я не ошибаюсь, приятель? – Он улыбался и улыбался.

– Да. Насчет лужайки. Ты? – таращился на него Гарольд.

– Да, я. – И газонокосильщик расхохотался в опухшее от сна лицо Гарольда.

Гарольд отступил в сторону, газонокосильщик протиснулся мимо него в холл, пересек гостиную и кухню, вышел на веранду. Теперь Гарольд понял, с кем имеет дело, и все встало на свои места. С такими типами он уже встречался, они работали на департамент уборки территорий или в ремонтных бригадах на автострадах. Всегда находили свободную минуту, чтобы опереться о черенок лопаты и выкурить «Лаки страйк» или «Кэмел», при этом глядя на тебя так, будто они – соль земли и вправе двинуть тебе в челюсть или переспать с твоей женой, возникни у них такое желание. Гарольд немного побаивался таких мужчин, загоревших до черноты, с морщинками у глаз, в любой момент знающих, что надо делать.

– Лужайка во дворе особых проблем не доставит. – В голосе Гарольда подсознательно зазвучали заискивающие нотки. – Она квадратная, земля ровная, но вот трава очень уж выросла. Пожалуй, следовало скосить ее раньше.

– Нет проблем, приятель. Нет проблем. Все нормально. – Глаза газонокосильщика поблескивали, как у коммивояжера, готового рассказать анекдот по любому поводу. – Чем выше, тем лучше. Плодородная у тебя тут почва, клянусь Цирцеей. Такая уж у меня присказка.

Газонокосильщик прислушался к работающему радиоприемнику. Комментатор как раз похвалил Ястрижемски.

Он снова уселся. Виновато посмотрел на лужу пива, вытекшего из опрокинутой им банки на стол. Подумал о том, что не мешает принести из кухни тряпку и все вытереть, но не сдвинулся с места.

Гарольд раскрыл газету на финансовых страницах, посмотрел курсы акций. Правоверный республиканец, он полагал менеджеров Уолл-стрит, стоявших за сухими колонками цифр, как минимум полубогами…

…и уже столько раз ругал себя за то, что не может понять Слово. Не то Слово, что было сказано на горе или выбито на каменных скрижалях, а читающееся в строчке: акции «Кодака» по 3.28, повышение на 2/3. Однажды он купил три акции «Мидуэст бизонбургерз, инк», которая разорилась в 1968 году. И он потерял свои семьдесят пять долларов. Нынче, он это понимал, бизонбургеры приносили устойчивую прибыль. И сулили самые радужные перспективы. Он часто обсуждал эту тему с Сонни, барменом в «Золотой рыбке». Сонни объяснил Гарольду, в чем его беда: он опережал время на пять лет, и ему следовало…

Гарольд Поркетт вновь начал погружаться в дрему, и тут его барабанные перепонки едва не лопнули от громового рева.