Мы нашли оптимальную температуру – меня бодрило, его не обжигало.

– Как это? – спросила я, позволяя ему намыливать себя.

– Быть таким потрясающим? – спросил он и поиграл мышцами грудной клетки. Я улыбнулась, а пальцы сами потянулись к его губам.

– Кусать. Что ты чувствуешь, когда кровь течет по горлу? Тебе ведь не противно?

Он немного помедлил, вспоминая, как это было.

– Знаешь, я ведь их ненавидел даже больше тебя. Я убил сотни вампиров, прежде чем сам стал таким же. И я был готов погибнуть, защищая этот мир от них. Но погиб вовсе не в бою, спасая какого-то неудачника от острых клыков.

А от сраного дротика. Я был на патрулировании. Ночь, как ночь. Мне нужно было проверить особняк местных вампиров. И Гвоздь… Знаешь, в каждом братстве есть гениальный умник. Вот в болгарском это Гвоздь. Никто из нас не понимал, отчего он так рвется изучать вампиров. Все приносили домой головы, а он еще и литры крови. Какие-то образцы. А однажды охренел и притащил живую вампиршу. Делию.

– Ту самую? – уточнила я. – Подругу Беса?

– Это сейчас она подруга Беса, – хмыкнул Юла. А я перехватила мыльную губку и начала водить ею по его телу.

– А тогда он рычал на нее, как цепной пес на кошку. Гвоздь посчитал, что она необычная, и он должен ее изучить. Он мечтал создать лекарство от вампиризма. Все были против живой подопытной. Братья были в шоке и диком ужасе. Я был с ней по-настоящему груб. Ты бы треснула мне, если бы увидела, как я с ней обращался. Я не собирался к ней привыкать, потому что был уверен, что Бес ее прикончит в один прекрасный день. А потом поймал как-то его взгляд и понял, что тут совсем другое. Друга я потерял.

– Охотник влюбился в вампиршу? – я хмыкнула.

– Она сразу узнала в нем Жениха. Для нее все было просто, – заявил Юла. – Инстинкты. Но Бес… Не мог чувствовать того же. Так мы думали. А он все равно потерял голову. Только мы все поняли это намного раньше его самого. В одну ночь мне пришлось взять ее с собой на патрулирование. И меня смертельно ранили. Я приказал ей возвращаться в логово, потому что представил Беса, если она тоже погибнет. А она, упрямица, осталась со мной. И тогда, в свои последние секунды, я подумал о том, как был неправ по отношению к ней и к вампирам в целом.

Все, как говорят… Жизнь пролетела перед глазами и важные вещи стали совсем пустяковыми. А моя лютая ненависть к вампирам пролетела стрелой и рассыпалась как песок. Я хотел попросить у нее прощения, но не успел.

– Но ты ведь не умер! – подсказала я, когда он замолчал. Он подтолкнул меня под воду и теперь смывал пену. Как и я с него.

– Технически все же умер. Обычно сердце нужно вырвать, чтобы убить охотника. Но тот редкий яд, что в меня попал, заморозил камень. Он не функционировал, хоть и находился внутри меня.