Что-то тут было не так.

– Каково же было моё удивление, когда я действительно получил посылку от Де-Ренуардино, – продолжил папенька. – Это произошло не так давно. Ты уже жила и работала здесь, в Рош-ди-Вуар. Каюсь, доченька, мне не дано понять современное искусство. Картина не произвела на меня никакого впечатления, и я сильно засомневался в её ценности. Но видела бы ты реакцию на полотно мерзавца Дидье. Тогда-то я ещё не знал, конечно, что он мерзавец, и был рад, что генерал сразу согласился на ваш брак, как только взял с меня обещание отдать ему полотно в качестве приданого.

Папенька виновато улыбнулся. Но Николетт нисколько не сердилась на отца за то, что так настойчиво сватал её генералу. Она удивлялась, как ему, вообще, хватило терпения и самоотверженности вырастить и воспитать семь дочерей, а потом каждой подобрать жениха. Тут любой может ошибиться.

Портной накинул на плечи Теодора новый парадный камзол, критически оглядел со всех сторон и, кажется, остался доволен своей работой.

– Ну, как тебе? – спросил Теодор у брата, который наблюдал за процессом примерки из любимого кресла у окна.

– Отлично, – заверил он со странным выражением лица.

– По тебе и не скажешь, – усмехнулся Тео.

– Эх, думал ли я, что буду когда-нибудь завидовать этому?

– Чему? Новому камзолу? – подтрунил Теодор, хотя догадывался, что брат имеет в виду другое.

– Нет, той церемонии, ради которой этот камзол пошит.

Когда-то и Теодор не думал, что будет испытывать необъяснимую и возмутительную радость от расставания с холостяцкой жизнью.

– У тебя всё впереди, – подбодрил он Матиса.

– Сомневаюсь, – мрачно возразил брат. – Она опять отказалась даже от простой прогулки по парку.

Ох, Августа! Неприступная крепость. Чувствуется, что родственница короля. Теодор был уверен, что она испытывает интерес и симпатию к Матису, отчего же не даст ему шанс?

Портной сделал пару пометок портняжным мелком и снял с Теодора камзол.

– Остались последние штрихи, милорд. К вечеру всё будет готово, – с этими словами вышел из кабинета.

Теперь, когда Теодор и Матис остались вдвоём, можно было продолжить беседу, прерванную приходом портного. А говорили братья об общем деле. Николетт и Теодор решили не продавать рецепт Фамилиена на сторону, а организовать свою фабрику по производству самосветящейся краски. Матис решение поддержал и выразил готовность участвовать в проекте.

Это была уже не первая их беседа на эту тему. Братья есть братья – у них по многим вопросам сходились мнения. Оставалось только согласовать детали. Под конец разговора к ним смогла присоединиться Николетт.