– Думаю, на присяжных это произведёт должное впечатление.

Николетт наблюдала за происходящим, находясь на руках Теодора. А это, оказывается, самое удобное место, чтобы созерцать мир: тепло, уютно, безопасно. Она уже соскучилась по этому сладкому чувству – безопасности, и совсем не отказалась бы провести в таком положении хоть всю жизнь, но вскоре ей пришлось перекочевать с рук Теодора на сиденье кареты.

– Тебе лучше отправиться в замок, – ласково шепнул ей Тео. – А я останусь караулить Дидье. Дождусь констебля и стражников, передам им генерала, а потом вернусь. Я уже послал за ними людей в ближайший городок.

Николетт собиралась возразить, что тоже не прочь была бы посмотреть на арест Дидье, но Тео на корню придушил её протест поцелуем.

– Тебе надо отдохнуть. Ты очень слаба. С тобой поедут Дороти и Филимон. Они позаботятся о тебе.

Как только карета тронулась, Дороти, разумеется, тут же начала рассказывать о том, как им удалось отыскать Николетт. Часть истории она поведала эмоционально и громко – так, чтобы сидящий на противоположной скамье Филимон слышал. А часть истории тоже эмоционально, но шёпотом, чтобы Филимон не слышал.

– Когда мы с вами, госпожа, отбыли в имение вашего папеньки, Филимон обнаружил, что вы забыли зонтик от солнца, – начала Дороти. – А нынче так жарко, вот он и решил оседлать скакуна и догнать нас.

– Благодарю за заботу, – улыбнулась Николетт дворецкому, хотя, сказать по правде, не понимала, зачем бы ей понадобился зонтик – ведь они ехали в имение папеньки в крытой карете.

Дороти посмотрела долгим выразительным взглядом на дворецкого, а потом, развернувшись к Николетт, продолжила, сильно снизив голос:

– Зонтик – это был только предлог. На самом деле, мой породистый не из-за зонтика за нами поскакал. Мне Лизочка, его племянница рассказала, что Филимон после нашего отъезда места себе не находил. Боялся, что ваш папенька оставит меня в своём поместье (помните, он рассказывал, что я ему очень нужна, что он без меня как без рук?). Вот мой породистый и разволновался, что больше меня не увидит. Поэтому и поскакал вслед, чтобы убедится, что я не собираюсь навсегда его оставить.

Дороти покрылась румянцем удовольствия. И снова поглядела на Филимона многозначительным взглядом, от которого чопорное лицо дворецкого на мгновение потеряло невозмутимость – в глазах промелькнули искры обожания. Даже такому породистому трудно оставаться хладнокровным под тяжестью убийственного обаяния Дороти.

Она между тем снова перешла на громкую речь:

– Вы наверно уже догадались, госпожа, что та селянка, что встретилась нам по дороге с крынкой воды, была подкуплена генералом. Мне-то её воровитые глаза сразу не понравились. Я той воды только пару глотков сделала.