Что Маша оказалась не той, за которую себя выдавала, что за вечер выдоила его карточку до последнего рубля и осталась недовольна тем, что он в этом месяце больше бывшую подругу никуда не поведет.

Ну, да. Со мной то жилось удобнее. За квартиру платили пополам, продукты на мне, дом на мне, даже иногда покупка одежды для «горячо любимого» — тоже на мне. И если сама одевалась в простеньких отделах, где кофты в пределах четырехсот рублей, а то и меньше. То Ник любил носить бренды. Если кроссовки, то адидас, если брюки и толстовки, то можно найк или пуму.

Так, на чем я остановилась? Ах, да! Договор! Во-вторых, многие пункты очень и очень странные, словно брались из головы в процессе написания. Но, отмечу плюсы, везде сделано так, чтобы я чувствовала себя не ущемленной. Уж не знаю, чего именно добивалась Светлана Сергеевна, но пункт про подарки очень порадовал.

Вообще, настырность Андрея меня очень и очень злила. Мало того, что свалился как снег на голову, так еще и за пару часов решил кардинально поменять мою жизнь. А я ведь планировала после больничного уволиться! И как теперь уйти, если на мне висят обязательства? На два месяца!

Ноги сами понесли на поиски справедливости. И будучи уже на кухне, схватились за сковороду. Если Никиту можно было одним букетом из увядших хризантем отпугнуть, то вот с Андреем такой фокус не прошел бы. Да и орудие массового поражения он тактично отобрал. Видимо знал, чем закончится сегодняшний вечер.

И вот когда наниматель появляется в дверях, накрутила себя так, что самой страшно стало. Подорвалась на ноги и чуть не рухнула на пол от сильной боли. А мне говорили — никаких резких движений! Но разве я слушала когда-нибудь?

Сковороду у меня отобрали, а бедную и несчастную Элину понесли на диван, бурча под нос о невыносимых девушках и их невыносимом характере.

— Очень даже выносима, и вносима! Ты же меня носишь?

— Ношу и носить буду, если прекратишь так себя вести, — сел рядом, разбинтовывая ноги, — и не будешь спорить, — добавляет через некоторое время.

— Не могу не спорить, — вот черта такая дурацкая. Мне слово — я два в ответ. За это в школе по поведению были двойки, в институте проблемы с учащимися, да и на работе особо не складывалось. Нет, я старалась себя контролировать, чуть ли руками рот не затыкала, но.… Все одно. И вот сейчас хочу что-нибудь добавить, но Андрей так на меня посмотрел, что пришлось прикусить язык.

— Давай с тобой поговорим нормально, — устало трет глаза, и я понимаю, что за окном уже темно, что человек, между прочим, с работы. А я как самая ужасная хозяйка даже на ужин не позвала. И так стыдно стало.

— Давай, накормлю хоть тебя, — кошусь в его сторону, ловко оборачиваю ступни бинтом и осторожно опускаю ноги на пол.