За ней появился фургон. На козлах, клюя носом, сидел какой-то мужчина. Ринка успела рассмотреть его простую одежду и плешивую голову, когда фургон поравнялся ней и лошадка заржала.

Мужчина инстинктивно вскинул голову. Средних лет, лицо одутловатое, серое. Глаза навыкате, как у рыбы.

На секунду в этих глазах мелькнуло замешательство. Видимо, незнакомец решил, что юная дева у дороги ему просто пригрезилась. Но в следующий момент взгляд прояснился.

– Тпру, сердешная! – возница натянул вожжи, заставляя лошадку остановиться. Уставился на Ринку, хмуря косматые брови: – А ты кто такая? Местная нечисть? Кельфи?

Она замотала головой, пряча взгляд.

Людям, особенно мужчинам, нельзя смотреть в глаза, это Ринка хорошо уяснила.

– Немая что ли? – тот по-своему понял ее молчание. – Блаженная?

Теперь ее приняли за местную дурочку. Впору обидеться, но Ринка радостно закивала. Стоило увидеть этот фургон, как в голове появился план. Она попросится в попутчики к добрым людям. Попросит довести до ближайшей деревни. И у нее есть чем им заплатить!

Брачное ожерелье наверняка стоит целое состояние.

Мужчина окинул девушку подозрительным взглядом.

Босая девица, разгуливающая ночью посреди дороги, не вызывала у него ничего, кроме недоверия. Кто отпустит свою жену или дочь бродить по дождю? Да еще так далеко от жилья? На три лиги вокруг лишь одна деревушка, да и то в ней живут одни старики.

Блеск серебра на шее девушки привлек его внимание. Все еще улыбаясь, она ткнула пальцем сначала в фургон, потом себе в грудь. Подхватила на ладонь серебряные гривны, словно предлагая рассмотреть получше.

Ее жест был вполне однозначен.

Мужчина внимательно огляделся. Потом махнул рукой:

– Ладно, садись, убогая.

Только тихо, брата моего не разбуди. Он и так намаялся, пока фургон из грязи вытаскивал.

Что возьмешь с блаженной? Места много она не займет, пусть пересидит в уголочке. А он довезет ее до села, сдаст на руки старейшине. Да и серебро, столь щедро предложенное, будет не лишним…

Не дожидаясь особого приглашения, Ринка обезьянкой забралась на козлы. Села рядом с возницей, потупила взгляд и зажала ладони между коленей. И только тогда поняла, что трясется от холода в промокшей одежде.

– Вот же болезная, – незнакомец покачал головой.

 – На вот, возьми.

Откуда-то из-за спины он достал старенькое одеяло. Побитое молью, из жесткой колючей шерсти. Но оно было теплым и сухим, и Ринка с благодарностью схватила его.

Лошадь двинулась с места и фургон, скрипнув колесами, медленно покатился.

Девушка тихо выдохнула.

– Как же ты здесь оказалась? – возница покосился в ее сторону. – Неужто обидел кто?

Она только нахохлилась, натягивая одеяло на голову. Тело начало понемногу отогреваться, а вместе с теплом навалились усталость и безразличие.