Так мучительно стыдно!

Она вела себя как ребенок!

Он не спрашивал, он констатировал факт.

Лежать перед ним распластанной лягушкой было столь же унизительно, как и прятаться под кроватью. Но Ринка боялась пошевелиться.

– Извини. Нам придется привыкнуть друг к другу. Я тоже… – он помолчал, подбирая слова, – в каком-то смысле тебя боюсь.

От этого признания ее глаза распахнулись во всю ширь.

Он ее боится??? Неимоверно!

– Я не знаю, как с тобой обращаться, – пояснил мужчина все тем же невозмутимым голосом. – Я не силен в общении… – его взгляд скользнул по ней, отмечая задравшееся выше колен полотенце, – с детьми.

Ринка потрясенно вздохнула.

Так вот кто она для него. Ребенок! Дитя!

И как сюда вписывается их брачная ночь?

Видимо, что-то отразилось у нее на лице. Потому что Брент внезапно нахмурился.

– У нас осталось не так много времени до рассвета, – пробормотал он, бросая взгляд на окно, где между ставней чернела полоска ночного неба. – Нужно попытаться хотя бы поспать, раз уж помыться не вышло.

Только теперь Ринка заметила, насколько уставшим он выглядит. Его лицо осунулось, черты заострились, на щеках проступила щетина, а под глазами темнели круги. Даже рубцы стали резче выделяться на коже.

Она опустила взгляд и невольно наткнулась на бурые пятна, покрывавшие его грудь. Кровь. Он так и не смог ее смыть.

– Прости, – пролепетала она, подстегиваемая чувством вины. – Ты наверно думаешь, что я… я…

Девушка судорожно сглотнула, не в силах говорить дальше, и замолкла.

Брент молча сел на стул и посмотрел на нее.

– Нет. Я не думаю ничего из того, что ты могла напридумывать, – произнес он минуту спустя.

– И я не насилую маленьких девочек.

В окнах уже занимался рассвет. А значит, пришло время исполнить данное слово. Консуммировать брак. Вернее, предоставить доказательства, что консуммация произошла.

Приподнявшись на локте, Брент посмотрел на девушку. Та почти всю ночь беспокойно ворочалась у него под боком, то вздыхая, то что-то шепча. Но, в конце концов, все же уснула. Сейчас она спала как младенец. Свернулась в клубочек, натянув на себя все одеяло, положила ладонь под щеку и тихонько посапывала.

Он мог бы по пальцам пересчитать, сколько раз просыпался в постели с женщиной. И ни разу – с девственницей. Тем более столь юной.

Брент сказал Ринке правду. Он убийца, но не насильник. Если ему нужна была женщина, он знал, где ее найти.

Но в этот раз обстоятельства свели его с шестнадцатилетней девочкой, и он просто не представлял, как с ней обращаться. Он знал, как вести бой одновременно с шестью противниками, но терялся, стоило Ринке лишь поднять на него глаза. Под ее немного растерянным, немного испуганным наивным взглядом первый воин Эльвериолла чувствовал себя редкостным негодяем.