– Этого не может быть…

Но тут же его взгляд отточенным лезвием пригвоздил Ринку к месту.

– Доказательства! Ты сказала, у тебя есть доказательства.

Девушка молча кивнула и протянула Луннар на раскрытой ладони.

Потемневший взгляд эльфа сфокусировался на камне, зацепился обледенелым крючком. Лицо превратилось в застывшую маску.

– Луннар! – выдохнул он. – Реликвия Джиттинатов. Где ты это взяла?

– В развалинах замка. И я уверена, илитиири пришли за ним.

Уже не боясь реакции регента, Ринка пояснила:

– В Луннаре отец оставил признание. Оно адресовано мне. Он не отрицает своей вины, но называет герцога Тессиля сообщником.

Всего на мгновение Рив утратил самообладание. Всего на мгновение он ослабил волю, и застарелая боль вырвалась на свободу, пронзила сердце ядовитой иглой, заставила лицо исказиться в отчаянии.

– Алиэрн… – в голосе регента Ринка услышала неприкрытую муку. – Я… я должен это увидеть.

Они примостились на камнях возле ручья. Ринке пришлось пять раз активировать камень и пять раз просматривать запись вместе с Ривом и Брентом. За это время она выучила каждое слово отца, его интонацию, мимику, взгляд, наполненный мрачной решимостью. И каждый раз ее сердце сжималось от боли, а глаза наполнялись слезами. Только усилием воли она не дала себе разреветься.

Хватит, время плача прошло. Рив прав, она герцогиня – единственная наследница древнего рода, что испокон веков был опорой королевской семье. Когда-то ее отец совершил ошибку и заплатил за это своей головой. Но ей даровали жизнь. Пора возвращать долги.

Мужчины смотрели запись молча, без единого звука. Хмуро, сосредоточенно.

Брент то и дело сжимал рукоятку меча с такой силой, что белели костяшки пальцев. Сквозь угрюмые черты его лица проглядывала холодная ярость.

Лицо регента превратилось в ледяную маску. Ни один мускул не дрогнул за все это время, только глаза горели жутким огнем.

– Хватит, – сипло выдохнул эльф, когда запись закончилась и Ринка собралась активировать ее в шестой раз. – Достаточно.

Мужчины переглянулись, потом, не сговариваясь, поднялись. Но ей очень не понравилось выражение на их лицах.

Забывшись, девушка удержала регента, схватив его за рукав:

– Что вы собираетесь делать?

– Нужно проверить кое-что, – деревянным тоном ответил Лиатанари. Отвел глаза в сторону и пояснил: – Эта запись будто сняла какой-то барьер. Теперь я понимаю, что тот, кого я столько лет считал побратимом и ближайшим соратником, возник из ниоткуда. Тессили – один из семи герцогских родов, но никого из них нет при Дворе, кроме Дюка. Он никогда не говорил о своей семье, о родителях, братьях или сестрах. Никогда не навещал родовой замок. Он вообще ни разу не покидал Луаризель за последние шестнадцать лет.

Лицо регента передернули гнев и вина.