Вторая предназначалась для высших сановников. Одно из кресел на ней занимал Лиатанари. За спинкой его сиденья стоял слуга-человек, а рядом, в соседнем кресле, расположился Тессиль, пощипывая гроздь винограда.

Смолкнувшая толпа расступилась, пропуская девушку. Родовитые эльфы, бдящие чистоту крови и так радеющие о ней, склонили головы перед полукровкой, позволяя ей пройти к возвышению. Ринка на секунду замерла, поймав на себе хмурый взгляд регента, но потом, опомнившись, присела в глубоком реверансе. Золотая парча растеклась вокруг нее жарким пламенем, переливаясь в сиянии магических светляков.

«Надеюсь, я ничего не перепутала», – мелькнула нервная мысль. Последние дни Ринка только и делала, что зубрила дворцовый этикет, не желая опростоволоситься на балу, да учила придворные танцы. Ей казалось, осечки быть не должно, но сейчас, под пронзительными перекрестными взглядами, она вдруг растерялась.

Минутное замешательство – и по залу побежали тихие шепотки. Но тут же смолкли, стоило регенту встать.

Лиатанари неспешно поднялся.

Наказывая брата за предательство и отправляя его дочь в вечное изгнание, он даже подумать не мог, что эта девчонка станет для него важнее собственной жизни. Не думал, что настанет день, когда он будет искать племянницу и молиться всем богам, чтобы она оказалась жива и здорова. Что отправит за ней лучшего воина Эльвериолла. И что добровольно, своими руками, вернет ей то, что сам же и отнял.

Но теперь он готов был отдать ей все, что она ни попросит. Что угодно, лишь бы Эландриль выжил.

Только она не просила ничего, кроме того, что и так должно было принадлежать ей по праву.

Это настораживало. Рив давно не верил в бескорыстность. Он был политиком и знал, что у всего есть цена. И он готов был ее платить. Но девчонка…

За все это время она так и не назвала своей цены. И Рив терялся, пытаясь просчитать ее, понять цели, мотивы.

Единственный раз, когда она пришла просить за Брента, ему показалось, что он понял ее. Нашел слабое место. Но уркх и эндиль? Да нет, это просто девчоночья блажь! К тому же, уркхи находились в подневольном положении, а если учесть, что это грозные, неутомимые воины, способные сражаться даже со смертельными ранами, то Тессиль несомненно был прав, когда рекомендовал запретить им вход в столицу.

Рив в сотый раз мысленно поблагодарил рыжеволосого эльфа. Это он сохранил имя дочери Алиэрна, будто знал, что однажды она понадобится. Он отыскал в королевской сокровищнице брачные артефакты, связующие истинные половинки.