— Где у тебя ванная? — поднимаюсь, простынь, само собой, падает.

Юна резко отворачивается и нарочито внимательно изучает узор на обоях.

— Илья Романович, пожалуйста — прикройтесь, хорошо?

Бред какой-то, ну ок.

Превозмогая разрывающую мозг головную боль поднимаю простынку и оборачиваю вокруг бедер. Стояк впереди немного искажает плавность линий, но что поделать — физиология.

— Там, — указывает рукой себе за спину, по-прежнему на меня не глядя.

Киваю и иду туда, куда она показала.

Сто лет не был в обычных хрущевках. Все такое тесное, не развернуться.

Проходя мимо нее ощущаю исходящий от ее мокрых волос аромат фруктового шампуня.

Душ принимала, могли бы и вместе, раз на то пошло. Да, было бы неплохо, но вот странное дело — почему-то не робею предложить, а… черт его знает, как назвать. Не могу правильно озвучить мысли. Может, виной всему то, что я вот совершенно нихрена не помню, а раз не помню, от того кажется, что будто и не было у нас ничего. А может, этот ее взгляд. Она смотрит на меня как на постороннего человека. Недоверчиво. Может, даже немного надменно.

Странная она. Притащила меня в свою постель, а теперь «Илья Романович, прикройтесь».

Поздно, милая, разыгрывать монахиню.

На секунду притормаживаю у стены, где хаотичной россыпью на крошечных прищепках развешаны фотографии. Вот она где-то в горах, улыбается, стоя на сноуборде. Вот наверняка в какой-нибудь Анапе под искусственной пальмой. Вот с какой-то женщиной, скорее всего мамой. А здесь…

— Парень твой? — киваю на хиппи, которого уже видел на снимке в соцсети.

— Нет, — пожимает плечом. — Муж.

Та-ак… интересно. Вот с этого места поподробнее.

Зачем мне в этом всем разбираться? Замужем? Отлично.

В моей жизни она была не первой замужней и наверняка не последней. Всякое было и, дай Бог, будет. Крест на себе пока не ставлю.

— Кофе есть? — оборачиваюсь.

— Есть, растворимый.

И смотрит так… будто у нас реально ничего не было. Мир потерял великую актрису. Стало даже немного обидно за ее богомола. Так-то он теперь рогоносец.

Захожу в тесную ванную, вижу на стиральной машинке любезно приготовленное специально для меня чистое полотенце и нераспакованную зубную щетку.

У нее тут что, прием гостей на поток, что ли, поставлен? Вот что значит внешность обманчива.

Тяну руку, чтобы открыть дверь душевой кабинки, как вдруг вижу…

Расстояние от ванной до кухни преодолеваю за считанные наносекунды.

Юна стоит у плиты, чинно разбивает в раскаленную сковородку яйца, на столе пыхтит старая кофеварка.

— Я в зернах кофе нашла, — просвещает.

— Чу́дно. А ты не знаешь, что это? — поднимаю ладонь тыльной стороной вперед, и Ю приходится-таки обернуться. И тут же тупит взгляд в пол.

— Илья Романович, я же просила… вы снова голый.

Честно? Уже начало подбешивать.