— Чтобы произвести на старейшин хорошее впечатление, конечно!

То, почему одни люди нравятся другим — тайна, недоступная ни волшебникам, ни мудрецам, ни даже самаршанским рыночным торговцам (хотя они добились в искусстве нравиться немалых успехов — это знает каждый, кто зашел на базар за пригоршней изюма и вышел оттуда с двумя арбузами, кульком хурмы и связкой кореньев для супа — на изюм, увы, денег уже не хватало).

Еще загадочнее, почему одни люди больше нравятся нелюдям, а другие — куда меньше. Всем известно, к примеру, что эльфы хорошо относятся к людям, косящим на один глаз.

Никаких дурацких поверий, к примеру, что такие люди приносят им удачу, у эльфов нет. К глухим, одноруким или рябым у них никаких симпатий не возникает. А вот минотавры, например, очень любят торговцев перцем и прочими пряностями. Но их предпочтение хотя бы как-то оправданно — они утверждают, что торговцы пряностями наиболее хороши на гриле.

Почему Груя так симпатизировала Халанбери, оставалось для Трикса загадкой. Первой мыслью, конечно, было, что гномы любят детей. Может быть, за непосредственность характера, может быть, за маленький рост? Маленький рост — это очень правдоподобно, верно?

Но Щавель, отправляя с ними Халанбери, явно имел в виду что-то другое.

Похоже, была какая-то общность между Халанбери и Алхазабом. И вот тут уже Трикс терялся в догадках. Здоровый, грубый, плохо воспитанный пустынный вождь вроде бы мало чем походил на шустрого мальчишку.

Как бы там ни было, но впереди, вместе с Груей, шел Халанбери. Следом за ним — Трикс и Тиана, а уже потом, сняв шлемы, пригладив бороды и закинув на плечи свои кирки, остальные гномихи. Выглядело это не то почетным караулом, не то стражей, но Трикс для бодрости духа решил принять первый вариант.

Здание гномьего совета, несмотря на свою внушительность, снаружи выглядело очень просто, без излишеств. Зато внутри гномы постарались. Белый мраморный пол был инкрустирован мозаикой удивительно тонкой работы, на стенах поблескивали драгоценные камни, которыми на поверхности короли бы украшали свои короны, потолок покрывали барельефы тонкой резьбы, изображающие трудовые будни и ратные подвиги гномов. Вдоль стен стояли сверкающие статуи из стали, бронзы и редких металлов — и эти статуи, сжимающие в руках кирки, провожали процессию внимательным взглядом стеклянных глаз.

Трикс понял, что чуть ли не первым из людей видит знаменитых гномьих големов — механических слуг и воинов, способных в одиночку сразиться с целым войском.

Трикс, как и все люди, прекрасно знал, что гномы мастера в обращении с камнем, металлом и тонкой механикой. Но одно дело — знать, а другое — видеть собственными глазами. Печальная шутка «Насколько люди отстали от гномов? Навсегда!» всплыла в его голове.