Зейнаб вскочила на ноги, когда гостья вошла в покои. Вся гамма чувств отразилась на ее измененном до неузнаваемости пластикой лице. Она так и осталась сидеть с открытым ртом, глядя на Кирилла, который вертел головой, осматривая богатое убранство покоев.

Кира снисходительно выслушала поток фальшивых комплиментов, осуждение и вопросы. Склонила голову.

— Оставь нас, Зейнаб. Нам необходимо поговорить с эмиром.

— Прочь! — обращаясь к жене, прохрипел Давуд, поднимаясь на локтях, не сводя взгляда с мальчишки, который улыбался, показывая пальчиком на замысловатую люстру под потолком.

— Аблькисс, — сочла нужным предупредить Зейнаб. — Наш господин тяжело болен. Ваше присутствие…

— Тебе велели уйти, — вкрадчиво напомнила Кира. — Советую не злить своего господина. Ступай.

Давуд поморщился от боли в сердечной мышце, но едва заметил это. Смотрел, как Кирилл, освоившись, смеется, вышагивая по персидскому ковру, и зовет маму, показывая на детали интерьера. Что-то надломилось у него внутри.

Кира же, потрепав мальчика по темным волосам, опустилась в кресло. Совладав с собой, подняла голову и посмотрела в покрасневшие, запавшие глаза Давуда.

— Это твой внук, эмир. Внук, который едва не сгорел заживо вместе со мной.

Слова слетели с ее уст легко. Она и сама этому удивилась. Прислушалась к своим ощущениям.

Ранее она хотела страданий своего несостоявшегося убийцы. А сейчас ей было почти все равно. Она повторяла те слова, что столько времени прокручивала в уме, рисуя их воображаемую встречу. Плачевное состояние главы семьи Аль-Махаби вызвало в ней что-то сродни брезгливой жалости.

— Ки…ра… — эмир застонал от боли, с трудом опираясь на подушки. — Я не мог знать…

— Это бы ничего не изменило, правда? — горько усмехнулась молодая женщина. — Ты хотел сжечь шармуту, которая не позволила отдать Висама за мусульманку. И узнай о моей беременности, назвал бы будущего внука неверным ублюдком.

Кирилл был еще мал, да и не понимал арабского. Открыто улыбнулся эмиру, отчего у того перехватило горло петлей набежавших слез.

— Похож на Висама, правда? — холодно протянула Кира. — Я видела детские фотографии. Очень похож.

Давуд протянул руки к мальчику, не обращая внимания на то, как сбился ритм сердца и усилилась боль. Кирилл замер, не понимая, чего от него хочет этот дедушка в белой одежде, только продолжал улыбаться, глядя прямо в его глаза.

— Не смей, — почти ласково предупредила невестка. — Лучше смотри. Смотри на него. Это первый и последний раз, когда ты видишь своего внука. Больше ты никогда не будешь его видеть.

Боль сковала тело. Аритмия усилилась, застучала в виски, предвещая скорую агонию.

— Я пришла сказать, что у тебя нет семьи. Нет сына. И теперь не будет внука. Смотри хорошо, эмир.