И я закрываю глаза. Под холодными звёздами и на остывающем песке проваливаюсь в предсмертную агонию забвения.

…Утреннее солнце поднимается над горизонтом — ласковая прелюдия жестокого дня. Последнего моего дня на этой земле. Силы меня оставили. Но я с упорством безумца встаю и иду вперёд. Не потому, что хочу спастись. Я хочу, чтобы меня ни за что не нашли и не забрали из рук витающей над головой смерти. Она близко. Но ее присутствие меня не пугает, наоборот, толкает вперёд.

Солнце перешагивает зенит, и силы покидают окончательно.

Я падаю лицом в раскалённый песок, не чувствуя боли. Не могу даже думать. Закрываю пересохшие, запрошенные песком глаза и ощущаю небывалую лёгкость.

Моя душа рвется прочь из тела. Но оно сопротивляется. Тянет всеми мышцами, венами, артериями и сухожилиями обратно. С именем моей Аблькисс на губах, не подарив прощения своей семье, я на последнем вдохе выталкиваю свою душу прочь из тела…

Шейха Амани смотрела в одну точку. Уже третий час ее сковало пугающей, убивающей апатией, только уста шевелились, неразборчиво сплетая слова молитвы с именем своего единственного сына.

Зря заплаканная Мелекси хлопотала рядом, пытаясь заставить главную хасеки выпить щербет с успокаивающей настойкой трав. Зря Зейнаб, придавленная осознанием своего молчания, пыталась встряхнуть ее за руку с горячими уверениями, что с Висамом ничего плохого произойти не могло.

За окном царила ночь. Но в это время во дворце не спал никто, кроме детей.

Звук шагов в длинных коридорах заставил Амани Аль-Махаби встрепенуться, поднять голову, устремить взгляд покрасневших от невыплаканных до конца слез глаз на двери.

В гробовой тишине они показались жене эмира оглушающими и непростительно медлительными.

Мужчина, закутанный в черные одежды — житель вольной пустыни и лучший следопыт — поклонился, избегая смотреть в глаза шейхи.

— Говори! — нетерпеливо велела она.

— Госпожа, я нашел автомобиль вашего сына. Но его самого там не было. Все его вещи на месте, включая… запас воды.

— Мне жаль, но песчаная буря скрыла его следы.

— Буря! — едва не закричала Амани, прижимая ладони к пылающим щекам. — Почему мы ее не заметили?

Следопыт покачал головой.

— Ваш сын заехал очень далеко. Похоже, он держит путь туда, где нет людских тропа. Мне жаль, но выжить в сердце пустыни у неподготовленного человека очень мало шансов. Буря уже утихла, и она была не сильной. Есть вероятность, что господин укрылся от нее и остался жив.

— Поднять вертолеты! — закричала Амани.