Рядом с матерью я вновь обрела самообладание. Поклонилась, чувствуя, что акцент на колдовских глазах Висама сместился в сторону светских приличий. Но внутри осталась звенеть надорванной страной сладкая, приятная вибрация.

Я поклонилась, следуя традициям моей страны, приобняла принцессу Газаль, внутренне поразившись ее нереальной красоте. Сердце снова рухнуло вниз при мысли, что Висам сейчас также заключит в объятия и даст почувствовать своё горячее совершенное тело. Но сын эмира, видимо, желая вернуть дань уважения, по очереди поцеловал нам с матерью руки.

Ладно я, но и мама пала жертвой его горячей и неистовой, как песчаная буря, харизмы.

Стоило немного успокоиться, я поспешила заговорить с Газаль, оставив Висама маме. Но то и дело косила глаза, наблюдая за ними. И мой взгляд неизменно натыкался на горячие темные гарпуны.

Между тем гости начали прибывать. Показ начался в запланированное время. И когда я опустилась в кресло рядом с Висамом, поняла: мысленно я буду отсутствовать на этом показе.

Он ко мне даже не прикоснулся, а уже крыло, не оставляя шанса на спасение, его подавляющей энергетикой и близостью.

Правда, профессионализм перевесил, когда Фабио объявил о том, что именно вдохновило его на такую коллекцию. Показ стартовал. А я впервые следила на только за дефиле наших моделей, отмечая, удалось ли им продемонстрировать одежду с самого выгодного ракурса, но и иногда, опустила ресницы и скосив глаза — за реакцией арабского гостя. Не задержится ли его взгляд на ком-то из девушек, что из кожи вон лезли, лишь бы произвести впечатление? Не загорятся ли глаза, не собьётся ли дыхание?

Но в отличие от сестры, которая пришла в неописуемый восторг, Висам Аль-Махаби сидел спокойный, словно скала, глядя как будто сквозь дефилирующих красавиц. Его взгляд можно было бы назвать оценивающим — но это касалось исключительно одежды.

Наверняка таких моделей он привык иметь пачками, для него они все выглядели на одно лицо.

Когда показ завершился, я чувствовала себя как под львиной дозой эндорфинов вместе с афродизиаком. Такая реакция была мне совершено не свойственна! Даже с понравившимися мужчинами я выделяла иные качества, а здесь чувствовала себя героиней второсортных романов, которые текут при одном взгляде на мало-мальски симпатичного экземпляра.

И никуда не исчезло ощущение, что равнодушный внешне Висам расшифровал исходящие от меня флюиды.

Расслабляться было рано. Впереди — переговоры. Далее фуршет, на котором брат и сестра Аль-Махаби присутствовать не пожелали. Висама ждала горячая программа от Константина. Мне же предстояло развлечь Газаль. Но я была даже этому рада: принцесса вызывала во мне интерес, восхищение вместе с сочувствием и жгучее любопытство.