— С чего ты взял, что я единственная? — Она почувствовала, как леденящий душу ужас сжал тисками сердце, а на лбу выступил холодный пот. — Я была в тайге не одна…

— Увы, дорогая Елена Максимовна, должен сообщить вам пренеприятное известие. Придется вам в ближайшее время заказывать панихиду по двум небезызвестным вам личностям. — Он сильно затянулся. — При условии, конечно, если согласитесь намой условия, а то вас постигнет та же печальная участь.

— Алексей погиб? — Она поднялась с кресла и, схватившись за горло, почувствовала, что задыхается.

Увидев ее побледневшее лицо, Саша цинично ухмыльнулся:

— Большим пакостником оказался твой Алексей, и папаша тоже еще тот фрукт. Вместе их взяли и на одной елке вздернули. Но не я, я перед тобой чист как стеклышко. Шакалы Шерхана их в тот же вечер накрыли.

Лена насмешливо посмотрела на него:

— А ведь я вправду испугалась, но стоило тебе сказать про елку, и я успокоилась. Думаю, не позднее завтрашнего утра и отец, и Алексей будут здесь.

Саша вскочил с дивана.

— Но для тебя, к сожалению, это утро может не наступить. — Он подошел к дивану и внезапно опустился перед ней на колени, обхватил сильными пальцами ее руки. — Лена, милая. Ты должна меня понять. Я люблю тебя с того момента, как впервые увидел на свадьбе. Думаешь, мне для чего все эти деньги нужны были? Конечно, братьям немного помог, машину купил. Все эти ларьки, магазины — от них доходу кот наплакал: от одного откупишься, от другого… Верке на босоножки еле хватало. А тут познакомился с одним, скорешились, и вот, почитай, уже два года… — Он притянул ее к себе и, глядя на ее потрясенное лицо, тихо проговорил:

— Только скажи, и завтра мы с тобой будем в Монголии. Проблем с документами никаких. Можешь выбрать любой город в Европе, Азии, Америке…

Обещаю, на те деньги, что у меня есть, мы заживем, как нам хочется, в любом месте мира.

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — Лена с презрением оттолкнула его. — Ты три года прожил с женщиной, которая тебя безумно любит, которой ты и при мне, кстати, постоянно клялся в любви, и вдруг заявляешь, что любил все это время меня? Я однажды уже сказала тебе, что думаю об этом, и не боюсь повторить снова: ты — мерзавец, ты самый низкопробный негодяй, если во имя своей любви лжешь, изворачиваешься и, самое главное, убиваешь людей. Я ведь узнала брелок, который ты потерял на озере. И о пропавшем караване ты узнал из письма, которое украл из моего портфеля. Все теперь встало на свои места. И думаю, Герман скоро тоже решит эту шараду. Стоит только Вере вспомнить синюю блестящую штучку на ключе от твоей «мазды».

— А что мне вспоминать, если я сама ее в районе покупала. — Верка собственной персоной появилась в дверях гостиной.