Тяжело дыша, он поднялся на крыльцо и буквально упал на ступеньки.

— Андрей Николаевич, что с вами, на вас же лица нет! — бросилась к нему Екатерина.

— Какое ты лицо хочешь видеть, если открываешь глаза, а тебе в морду дуло автомата тычется.

Ничего не пойму, террористы на нас напали или кто? — Только теперь он заметил Лену. — Вы что, с ними в одной компании, Елена Максимовна?

— Нет, я в другой, за которой они охотятся.

— Так это они, значит, о вас талдычили?

— Вроде того, что, если вы к ним не выйдете, все здесь пожгут, а кого из людей поймают, на куски порежут.

Екатерина побледнела и опустилась на стул.

— Наши только к вечеру вернутся, так они за это время все с землей сровняют, — запричитала она.

— Не сровняют! — Ленька-радист снял со стены еще один карабин, бросил его метеорологу, посмотрел на фельдшерицу. — У тебя дома оружие есть?

— Есть — карабин и «тозовка».

— Прекрасно. — Парень весело усмехнулся. — Настала пора вспомнить мое пограничное прошлое.

Я в Средней Азии служил, так там каждый день десятками таких тараканов вылавливали.

Перемахнув через забор, он скрылся в доме Екатерины. Лена и метеоролог заняли позиции у окон.

На крыльце послышались быстрые шаги, и Лена замерла в изумлении: радист ушел один, а вернулся в сопровождении трех человек. Двое были Филипп и Илья, а третьей — Елена Васильевна. Она тоже была вооружена карабином и старенькой берданкой.

Лена обняла старушку:

— Елена Васильевна, вы-то как здесь оказались?

— Все твой паршивец. — Она осуждающе посмотрела на мальчишку. — Пригнал ко мне на лошади с Рогдаем на руках, дескать, спасайте, Елена Васильевна, а о том, что в поселке творится, ни гугу. Пришлось пригрозить, что в ледник его посажу, тогда только и рассказал…

— Но здесь же опасно!

Коротницкая остановила Лену движением руки:

— Конечно, опасно, если в избе останемся, надо в лес уходить и оттуда устроить этим мерзавцам красивую жизнь. Сколько их всего, ребята?

— Человек пять-шесть, — ответил Филипп.

— Тем более нам не резон от них по кустам прятаться, или кто-то разучился здесь стрелять? — Елена Васильевна с улыбкой оглядела славное воинство. — У нас есть даже собственная сестра милосердия.

Лена с изумлением глядела на старушку. Та вновь оказалась в привычной для нее стихии, когда нужно моментально принимать решения, брать на себя ответственность за жизнь других людей. Близость опасности преобразила Коротницкую. Она будто помолодела лет на двадцать, глаза сверкали, а щеки покрыл легкий румянец.

По окнам ударила короткая очередь.

— Заждались вас на рандеву, Елена Максимовна, — скривился метеоролог. — Пора смываться, пока они нас всех вместе не накрыли.