Диван в гостиной совмещённой с кухней тоже завален какими-то книгами, журналами, пледом. Я бегаю по дому, прибираясь пока не понимаю бессмысленность происходящего. Моя стихия — хаос, и Саша прекрасно об этом знает. Чтобы победить в этой битве нужно вести себя естественно. А что может быть естественнее бардака на моём диване?

Я натягиваю колготки, джинсы и белую футболку. Пропавшая толстовка находится в прихожей, и я решаю оставить её там. По въевшейся привычке крашу ресницы тушью, подвожу брови, зачёсываю волосы в высокий хвост. Мои кудри сопротивляются, гребень застревает в волосах, и я трачу по крайне мере ещё десять минут чтобы распутать его.

Усмирив наконец непослушную причёску, я иду на кухню, чтобы посмотреть в окно. Но там кружатся крупные хлопья снега, и я ничего толком не могу рассмотреть. Пока вглядываюсь в вереницу снегопада в дверь звонят.

Моё дыхание остается дымкой на стекле. Я быстро рисую сердечко проткнутое стрелой и иду открывать.

Саша умопомрачительно красив. В клубе в темноте я не смогла разглядеть его как следует, воспоминания накладывались на реальность, и картинка искажалась.

Сейчас же всё по-другому. Он выше меня почти на голову, стильный пуховик и синие джинсы идеально сидят на нём. Хотя мне казалось, что все в пуховиках выглядят по-дурацки. На нём же одежда сидит как на модели. Серые глаза сейчас светлые, но настороженные. Он не знает, чего ждать от меня. Может я решила облить его зелёнкой и выгнать на мороз?

Я приветливо улыбаюсь, и его лицо чуть расслабляется. Он делает шаг вперёд, чтобы обнять меня, но я выставляю вперёд руки.

— Подожди! Мы же решили начать всё с нуля?

Глава 17. Александр. Старые раны

Женя делает шаг назад.

Она права. Те, кто идут на первое свидание не обнимаются. И не важно, что я прекрасно знаю вкус её кожи, помню каждый изгиб её тела.

Я протягиваю руку, и она отвечает. В глазах она таит обиду, я ясно вижу её искорки. Женя злится на меня, но я не понимаю почему. Ведь именно она шантажировала моего отца и меня. Из-за этого меня посадили на первый же попавшийся самолёт и выпроводили из страны.

Мне хотелось её возненавидеть. За лицемерие, за ту боль, что она причинила мне и моей семье, но я не смог. Я просто тряпка. Неудачник.

И я смирился с этим. Возможно, мне не стоило приезжать. Не стоило звонить ей на радио. Но я стою на пороге её квартиры, и впервые за эти пять лет я счастлив. Женя — яд для меня. И я с удовольствие глотаю его, запихиваю себе в рот жадно. Безумие.

— Первое свидание? Что же ты приготовил? — спрашивает она прищуриваясь.

Она хмурит бровки и хлопает ресницами.

— Ненавижу сюрпризы.

Я не могу удержаться от улыбки и смеюсь.

— Никто не любит сюрпризы. Смирись с этим. Но тебе понравится, я уверен.

— Ну, что ж.