— О, нет-нет, я знаю это загадочное «привет», — усмехаюсь и пячусь назад.

Но из небольшой гардеробной далеко не сбежишь. Адэм настигает меня в считанные секунды, притягивает к себе. Его руки блуждают по моему телу, исследуют, словно впервые. Кожа моментально воспламеняется, дыхание сбивается.

— Адэм, — произношу, растекаясь в его руках, но борясь из последних сил. — Гости должны быть…

— Мы успеем, — останавливает меня. — Я соскучился по тебе.

Я закатываю глаза вверх. Соскучился он. Только утром еле выпустил меня из постели.

— Мне нужно помо… — вновь пытаюсь воспротивиться ему.

Но он закрывает мой рот поцелуем, сжимает руками талию, спускаясь вниз к попе. Я перестаю сопротивляться даже мысленно.

Я давно поняла, что наш язык любви с Адэмом — это прикосновения. Нам на физическом уровне плохо, если мы вдали друг от друга и не можем почувствовать на себе прикосновение другого. Через секс мы раскрываемся и обнажаем своидуши. Самые красивые признания происходят, когда наши тела сливаются в одно целое. И все наши ссоры заканчиваются страстным примирением в постели.

И если раньше мне казалось это чем-то плохим и неправильным, то сейчас я научилась наслаждаться нами настоящими. Мне нравится наш язык любви и тела. Я чувствую себя рядом с этим мужчиной самой счастливой. Самой важной, желанной и неповторимой.

И пусть катятся к чёрту те, кто твердит, что после рождения ребёнка, отношения между мужем и женой становятся хуже. Моя любовь стала к нему только сильнее, когда я увидела, каким отцом и мужем он может быть. Та поддержка и любовь, которой он окутал меня в первый год жизни Даниэлы, ни сравниться ни с чьей другой. Тогда я в полной мере ощутила его любовь и заботу к себе и дочери.

— Папи-и-и, мами-и-и, вы где? — до нас доносится громкий голос Даниэлы, которая вернулась с прогулки и поднимается вверх по лестнице.

Она заставляет Адэма оторваться от меня. Отрезвляет нас мгновенно. Мы с ним дышим в унисон, соприкасаясь лбами.

— Я займусь ею, — говорит Адэм, срывая с моих губ легкий поцелуй.

— Её нужно уговорить переодеться, — произношу отчаянно, вспоминая, как тяжело нам с няней даётся одеть на неё хоть что-то.

— Интересно, в кого она такая упрямая? — насмехаясь надо мной, произносит он.

Отходит от меня, поправляет рубашку на себе.

— Не злорадствуй, — бурчу на него.

Иногда мне кажется, что он кайфует от того, что Даниэла может вывести меня из себя своим упрямством.

— Папи-и-и, — голос Дани раздаётся уже на втором этаже прямо за дверьми нашей спальной комнаты. — Ты плиехал?

— Мы обязательно закончим начатое, — кинув на меня взгляд, Адэм выходит из гардеробной.

Облокотившись о стену, я ещё несколько секунд пытаюсь прийти в себя.