Возможно, возникли проблемы с кем-то из родственников Дамлы."

"Мы немного поговорили и почти сразу заснули. Его объятия и мирное дыхание над виском подействовали на меня, как снотворное. Я провалилась в глубокий и умиротворенный сон.

Но увидев утром Дамира в таком же состоянии, поняла, что тут что-то нечисто.

Брат тоже отмахнулся от меня. Никто из них не стал рассказывать истинную причину появления ран и ссадин.

За завтраком я узнала, что Дамла Озаки отрицает знакомство и сговор с Мартыновым. У неё оказались личные мотивы. Папы не стало из-за чьей-то глупости и невежества — это сложно было принять и смириться.

Я хотела, чтобы все, кто причастен к его смерти, понесли самое суровое наказание. Но если Леонид Мартынов действительно не при чём, то что скрывать — я буду только рада этому. После писем, что я прочитала, многое в моей голове встало на свои места. На многие вопросы нашлись ответы.

— Пустяки? Ты называешь это пустяком? — следую за Адэмом на кухню. — Где вы подрались? С кем?

Не обращая на меня внимание, он открывает холодильник, достаёт кувшин с водой, берёт стакан и наполняет его.

— Будешь? — спрашивает, протягивая стакан в мою сторону.

— Не хочу!

Чем больше он избегает ответа на мой вопрос и старается рассеять моё внимание, тем сильнее я напрягаюсь.

Адэм начинает пить воду, так же привлекательно, как это делают в рекламных роликах. Я моментально жалею, что отказалась, вода, наверное, невероятно вкусная.

Жду, когда он закончит и обратит на меня своё внимание.

Он допивает всё до последней капли, ставит стакан на столешницу. Затем переводит на меня взгляд. Я приподнимаю одну бровь, показываю всем своим видом, что не собираюсь отступать, пока он не расскажет правду.

— Я встречался с Инглабом, — безразличным тоном произносит он через минуту молчания.

— Что? — не верю своим ушам; меня будто бьёт током. — Зачем?

Стоит представить двоих мужчин вместе, как нервные окончания взвинчиваются.

— В смысле зачем? — смотрит на меня, как на дуру. — Поговорить.

Упирается об столешницу, складывает руки на груди, сцепляет их в замок.

— Поговорить? О чём говорить с этим ублюдком, Адэм?

Меня начинает потряхивать. Даже в страшном кошмаре не могла себе представить такого.

Прихожу в бешенство.

— Что за паника в твоих глазах? — наблюдает за моей реакцией.

Я начинаю часто дышать. Отворачиваюсь от Адэма. Закрываю глаза, пытаясь представить их встречу. Что там было? О чём они говорили? Что этот недоносок Инглаб сказал ему?

— Может быть ты встретился с ним, потому что не поверил мне? — распахнув глаза, оборачиваюсь к нему.

Память один за другим подбрасывает все ядовитые слова, что бросал мне Адэм в порыве гнева. Все его упреки.

Он не отвечает, прищуривается. Продолжает изучать меня.