Всегда знала, что Николаева уголовница. В первый день работы камень украсть  - это был звоночек. Никто не прислушался, а зря. А ведь я предупреждала, я говорила. Но никто не слушал, никому не было дела. И вот результат - она до убийства докатилась. Ужас-то какой! – трещала Анна Валерьевна как заведенная. – Среди нас работала рецидивистка. Может, еще и у сотрудников подворовывала? С такой станется. Кошмар, натуральный кошмар. Мне сейчас будет плохо с сердцем!

- Прекратите нести бред, - прервал ее Полонский.

Анна Валерьевна замолчала, но положила руку на левую грудь, изображая, что ей дурно.

- Ах, дайте мне воды, - простонала она. – Как сердце давит!

Катя услужливо сунула ей стакан:

- Не переживайте, полиция разберется. И она получит по заслугам, - кивнула в мою сторону Катя.

Марк наклонился над Ольгой. Та слабо застонала, открыла глаза.

- Это все твоя Ника… - прошептала она. – Она меня ненавидит… Она меня едва не убила… Отраву подлила…

Полонский посмотрел на меня.

- Ты в это веришь? – спросила я, глядя на него в упор.

Он должен верить мне. Иначе быть не может. Или я не переживу этого кошмара.

Марк отрицательно качнул головой.  У меня отлегло на сердце.

Полонский поднял Менякину, положил ее на узкую скамью у стены. Официант засунул под голову Ольги скрученную скатерть. Ее щеки немного порозовели.

От Ольги не отходила Катя. Охала и ахала над ней на все лады. И время от времени метала на меня злобные взгляды.

- Всегда знала, что ты редкая гадина, - сквозь зубы процедила она мне. – Змея подколодная! Рецидивистка!

Я не собиралась отвечать или оправдываться. Все равно никто не поверит. Пусть полиция разбирается. Мне бояться нечего, я ни в чем не виновата.

Рядом со столом, на котором все еще стояли бокалы с коктейлями, грудью встала начальница правового отдела.

- Бедная Оля, - стонала она время от времени, прижимая к груди пухлые руки. – Где же у людей совесть? За что, за что? – трагически вопрошала дама трагическим голосом.

Несколько сотрудниц сокрушенно качали головами, поддерживая ее.

- Неоправданная жестокость, - шептали они. – Бедная девушка… И кто бы мог подумать, что среди нас есть убийца… На месте Ольги могла быть любая из нас.

Они реально верят, что я планировала отравить всех женщин фирмы? Да, человеческая глупость поистине безмерна. Или у наших дам просто шок?

Я тоже боялась за Ольгу. То, что с ней происходило – страшно. Будет ужасно, если она умрет. Не потому, что в этом обвиняют меня. Просто ей сейчас очень плохо. И никто не знает, чем помочь. Скорее бы приехали врачи. Они знают, что делать, они должны помочь. А если опоздают? Об этом даже подумать страшно!

Сотрудники смотрели на меня с нескрываемым интересом. И с ужасом.