– И что? Это дает тебе право входить в квартиру, когда вздумается? И вообще, сегодня же вызову слесаря и поменяю замки.

– Вызывай кого хочешь. Я тут прописан, значит, могу здесь жить, когда мне захочется. Если ты поменяешь замки, я просто взломаю дверь.

– Надо было смотреть внимательнее, за кого выходишь замуж. – Остановив взгляд на откровенном вырезе моего платья, Челноков ухмыльнулся и сел. – Куда намарафетилась?

– Тебе какая разница?

– Оправилась от своей придуманной болезни и сразу побежала по мужикам! Мне кажется, ты слишком хорошо выглядишь для умирающей.

Моя голова была занята совсем другими мыслями, и мне меньше всего хотелось говорить с ним. Вот он сидит и смотрит на меня пожирающим взглядом… Стоит мне захотеть, и мы окажемся с ним в постели… Совсем недавно я отдала бы за эти мгновения полжизни, а возможно, и больше. Я готова умереть в объятиях любимого человека. Но сейчас я не пожертвую ради этого ничтожества ни одним мгновением, ни одним… Я научилась ценить жизнь и поменяла взгляды на многие вещи, в том числе и на свою неудавшуюся семейную жизнь. Болезнь сделала меня старше и мудрее.

– Ну, и куда ты так вырядилась?

– Какая тебе разница?! Выметайся отсюда! Мне некогда выяснять с тобой отношения!

Челноков закинул ногу на ногу и нервно закурил.

– Раньше ты никогда не поднимала на меня голос, – заметил он.

– «Раньше»… Раньше все было совсем по-другому…

– Может быть. Но я как был твоим мужем, так им и остался.

– Я потеряла мужа, когда узнала о своей болезни и загремела в больницу. Челноков, я тороплюсь. Говори, зачем пришел, и мотай на все четыре стороны.

– Я не могу найти свою куртку.

– Господи, какую еще куртку?! По-моему, ты не оставил здесь вообще никаких вещей.

– Но куртки я так и не нашел. Она зеленого цвета. Я в ней раньше всегда на сплав ездил.

– Какая может быть куртка в совершенно пустой квартире? Лучше повнимательнее посмотри вещи, которые ты отсюда стащил.

– Я ничего не стащил. Я взял лишь то, что принадлежит мне по праву.

– Ты воспользовался моей болезнью и обворовал квартиру, – отрезала я.

– Я не могу воровать в своем доме. Я тебе уже говорил, что я здесь прописан и никто не сможет мне запретить сюда приходить.

– Что за куртка? – спросила я, чтобы поскорее закончить наш разговор.

– Обыкновенная куртка. Зеленая ветровка из плащевой ткани.

– А что, на новую нет денег?

– А откуда им взяться, если я не могу устроиться на работу?

– Понятно. Тяжело устроиться на работу, когда ты не работал черт знает сколько лет.

Я вышла на балкон и стала рыться в сумке со старым, видавшим виды тряпьем. На самом дне лежала довольно выцветшая рваная куртка, которую еще до болезни я хотела выкинуть. Я показала ее Челнокову и недоуменно пожала плечами:

– Эта, – обрадовался Челноков.