– Значит, говоришь, Юрьевич у тебя хороший?

– Он не просто хороший, он замечательный! – запальчиво воскликнула я.

– А вот у меня Вадим – дерьмо порядочное.

– Ты что, с мужем поругалась? – немного успокоилась я. – Велика беда! Как поругалась, так и помиришься.

– Понимаешь, не могу я с ним больше жить. Хоть убей, не могу.

– Вот это новость! – Я присвистнула. – Мне казалось, что вы неплохо ладите.

– Это только кажется. Ни черта мы не ладим. Ни черта! У Вадима есть женщина.

Мила комкала мокрый носовой платок.

– Обыкновенная женщина. Ты так на меня смотришь, будто не знаешь, что у мужиков бывают зазнобы на стороне.

– У моего Юрьевича нет никого, – решительно отрезала я.

– Я за тебя рада. Ты своего Челнокова вспомни. Он же трахал все, что шевелится.

– Да не хочу я его вспоминать! – Я перевела дыхание и вытерла выступивший на лбу пот. – Господи, а я-то думала, что у тебя случилось что-то серьезное.

– Куда уже серьезнее! – Мила горько заплакала.

Я притянула ее к себе и стала гладить по голове.

– Успокойся, глупенькая. Успокойся. Ведь мы с тобой в каких только передрягах не были. Такое пережили… Нас жизнь закалила. Нам с тобой уже ничего не страшно. Нашла из-за чего реветь. Подумаешь, женщина. Ну все мужики когда-то гуляют, никуда от этого не денешься. Погуляет, перебесится и вернется. Живет-то он, в конце концов, с тобой. А если ты думаешь, что он уйдет от тебя навсегда, то это ерунда. Ты только не паникуй и не устраивай ему никаких истерик. Нашла из-за чего расстраиваться. Неприятно, конечно, больно, но это жизнь.

Мила слегка отстранилась и прошептала, словно в бреду:

– А что бы сделала ты, если бы твой Юрьевич загулял?

– Не знаю. Я над этим не думала. Мне кажется, я бы просто умерла.

– А я вот не умерла.

Глаза Милы стали какими-то стеклянными, взгляд бессмысленным, будто она лишилась рассудка. Она смотрела мимо меня и говорила чужим, срывающимся голосом:

– Знаешь, я уже давно подозревала о ее существовании, но не думала, что у него это серьезно. Он стал совсем чужим. И даже когда он дома, я понимаю, что мысленно он с ней, с этой невидимой соперницей… Наша семейная жизнь стала ему в тягость. В последнее время я стала для него обузой. Видела, как он мучается, страшно было смотреть на его лживое лицо. Я старалась окружить Вадима вниманием и нежной заботой, даже вскакивала за полночь с постели, чтобы разогреть уже давно остывший ужин загулявшему супругу. Прятала заплаканные глаза и встречала Вадима с улыбкой… Как тяжело это давалось! Но мне хотелось, чтобы он расслаблялся только со мной и мои старания взяли верх над чарами его любовницы. Он не обращал на это внимания. Однажды Вадим явился изрядно выпивший и брякнул, что любит другую женщину. Мне стало плохо, жизнь в одночасье потеряла всякий смысл.