«Опять врубила свой зубодробительный рок на полную катушку!»

Выкатившись в коридор, я застыла у подножия лестницы, ведущей на второй этаж.

Попытки перекричать музыку были тщетными.

– Эй! Вырубай уже своё дерьмо! – Проорала я, едва не охрипнув.

Я была настолько зла на неё, что даже не называла по имени. Слишком много чести для такой занозы, как моя сестрица.

Но музыка заиграла громче.

Значит, Софья слышала меня и издевалась специально. Ещё бы – я ведь не могла подняться и достать до неё.

– Ты оставила пса одного на улице! – Крикнула я, постучав по перилам лестницы.

И, накинув на плечи найденную в коридоре куртку, я выкатила на веранду.

Разумеется, это стоило мне определенных усилий, потому что пришлось изловчиться и переехать через порог. Чтобы вы знали: когда люди строят дома, они не думают о том, что кто-то из тех, кто будет в них проживать, однажды станет инвалидом. Не проектируют двери шириной в метр – хватит и восьмидесяти сантиметров, а в уборную и того меньше – шестидесяти, не строят пандусы у входа и не делают пониже подоконники, чтобы удобнее было смотреть в окно.

Вообще, если подумать, даже при наличии таких проектов как «Доступная среда», наша действительность всё ещё мало приспособлена для проживания в ней людей с ограниченными способностями, сколько бы не говорили об обратном с экранов телевизоров. Только сев однажды в инвалидное кресло, и проехав на нём по городу можно понять, что этот мир заточен лишь под здоровых, сильных и вот таких же наглых, как моя сестра, людей.

– Эй, Дрисс! – Позвала я, останавливаясь у оградительных перил на веранде.

Дальше спуститься без посторонней помощи у меня бы не получилось, но пёс, завидев меня, должен был принять тот факт, что за ним приглядывают – я отчаянно надеялась на это.

Вряд ли бы мохнатого остановило моё присутствие, заметь он кошку во дворе у соседей, но в любом случае прогулка под присмотром одного из хозяев была лучше, чем бесконтрольный выгул на территории чисто символически ограниченной от соседских участков редким кустарником и невысокой оградой, которую пёс при желании мог перепрыгнуть в два счета.

– Уф, – Дрисс издал не лай, а скорее низкий и довольный утробный звук и бросился ко мне.

Даже щенком он выглядел великаном с медвежьими лапами и огромной башкой, а уж теперь надвигающаяся на меня большая чёрная тень вызывала волнение.

– Хороший мой. – Рассмеялась я, пытаясь его погладить.

Но Дрисс не рассчитал скорости и врезался в мои колени башкой, да с такой силой, что коляска отъехала аж на полметра назад.

– Здоровяк! – Я попыталась сдержать вторую попытку забодать меня.

Сделав два круга вокруг коляски и лизнув меня в руку, пёс поспешил назад на едва покрывшуюся мелкой травкой лужайку.