Видимо, в ход пошла тяжёлая артиллерия. Но матушка поступила так зря, потому что всё закончилось тем, собственно ради чего я и сидела в ожидании. Срывом Милли. Она бросилась на мою мать и вцепилась в её ярко-рыжие волосы, оттаскивая от Аарона.

– Тварь! – завизжала она, дёргая голову Адалин из стороны в сторону.

Но матушка была уже опытным бойцом и впилась зубами в руку Милли, вынудив ту отступить, придерживая беременный живот.

Больше всего я начала переживать за ребёнка. Как-никак, он ни виноват в том, что до него никому нет дела. И к тому же это мой племянник, как ни прискорбно была это осознавать – нас с Милли теперь всегда будет связывать пусть и отдалённое, но родство.

Я встала с лавки и направилась к женщинам, которые были готовы снова броситься друг на друга.

– Думаю, достаточно. Милли, может пойдём выпьешь водички? Твой малыш… – обратилась я к блондинке.

– Плевала я на этого ребёнка! Он обуза! Из-за него всё пошло наперекосяк! – заверещала она, наклонилась, подняла садовый камень и запустила его прямо в Адалин. – Получай, подлая гадина!

К несчастью, бросок получился прямо в яблочко. А точнее прямиком в идеальный, тщательно напудренный маменькин носик.

Она вскрикнула и приложила руку к лицу, а когда убрала, мы увидели, что нос стремительно опухает прямо на глазах. И из него хлещет кровь, пачкая атласную ткань маминого платья.

– Она… изуродовала меня… – пролепетала Адалин, всхлипывая. У неё из глаз брызнули слёзы, но это не помешало ей броситься на Милли с выставленными вперёд руками и растопыренными пальцами, увенчанными длинными ногтями.

– Останови же их! – призвала я к голосу разума у Аарона, но он лишь с досадой поморщился.

– Я же предложил им решение. Почему бы нам не попробовать вдвоём…

Проклятье! Он просто клинический идиот.

Скоро точно гости услышат. Хоть музыка и заглушала шум с улицы, но не было гарантий, что кто-то не будет проходить мимо, как шла я, или просто не выйдет в сад подышать воздухом.

Я попыталась осторожно разнять разъярённых фурий, но не вышло. Мать лягнула меня каблуком в коленку, а Милли назвала дрянью."

"Спасла нас всех досадная случайность. Матушка наступила на собственный подол и свалилась в близлежащие кусты, застряв там едва ли не кверху ногами. Я отметила, что куст мне жалко, а вот Адалин не очень. Кустики обошлись мне в приличную сумму, а ещё они были аккуратно острижены по местной моде, за что тоже пришлось заплатить. Видимо, дочь я была так себе, поскольку матери помогать не поспешила. А та зацепилась тканью за тонкие веточки и не могла выбраться.

Милли стояла яростно глядя то на своего новоиспечённого муженька, то на копающуюся в кустах Адалин.

– Милли, пойдём выпьем водички? – осторожно предложила я. – Я помогу тебе привести себя в порядок.