– Мы договорились с Господином Мэллори, что он будет постепенно выдавать мне деньги на ремонт в пределах настоящей цены владений. Но не больше, – я немного извратила нашу договорённость, чтобы мать не поняла, что деньги уже у меня на руках.

– Ты развела его на кучу золота? – Адалин повернулась ко мне.

– Всего лишь на то, что мне было положено. Ты продешевила, мягко говоря.

Я уж молчала про то, что вообще-то не стоило обманывать глупую дочь и пытаться получить сиюминутную выгоду, чтобы быстрее свалить с любовником на отдых. Хотя теперь, узнав мать, я поняла, что она была способна на любые глупости.

– Не продешевила! – раздражённо ответила Адалин. – У меня не было выбора! Роберто грозился уйти, если мы не поедем на следующий же день! Я взяла ту сумму, которую бы точно дали и мгновенно.

Гениально. Я покачала головой, но снова засунула своё мнение куда подальше. Объяснять что-то матери не было смысла. Тем более, что она в письме писала мне немного другую версию, выгораживая себя.

– Думаю, этот Мэллори неплохо так подправит наше денежное положение, – довольно прищурилась Адалин.

– М-м, – неопределённо протянула я.

– А ты не промах! Я развела твоего отца на «Драконье сердце», а теперь ты этого богача на ремонт в нём.

– Ага, у нас прямо семейный подряд, – не удержалась от сарказма я.

Но мама сарказма не заметила и расплылась в улыбке.

– А что это там? – спросила она, указывая на небольшое поле. – Петта? Зачем здесь этот сорняк?

– Потому что весь урожай сожгли недоброжелатели.

– Но за домом, около сада? Ты же сказала будет клуб для женщин. Мне не нравится вид, Мариэлла, нужно исправить!

– Поле скроют высокими кустами, и гости не будут видеть, – пояснила я. – И кажется ты снова забыла, что это мой дом.

Я не могла лишить Зубастика лакомства. Да и Перси смущённо спрашивал, оставим ли мы немного земли для его огорода. Он почти всю жизнь растил петту и не представлял, как будет жить без уже привычного труда в поле.

– У тебя нет чувства вкуса!

Выпал не достиг цели. Я так устала от матушкиных глупостей, что кажется познала дзен. Пусть Адалин говорит, что пожелает.

Мы вернулись в дом, где мать принялась ахать и заламывать руки. Ей не понравилось, что снесли одну из стен и сделали одну большую комнату для приёмов. Я питала робкую надежду, что однажды к нам придёт хотя бы пятьдесят гостей за раз. Тогда зал и понадобиться."

"– А это план комнаты для спиритических сеансов и гаданий, – я показала чертежи и зарисовки, которые мы согласовали с дизайнером и мадам Гадалиной Лжевской, которая уже была в предвкушении новой работы.

– О, Всеотец! Зачем же рисовать на стенах эти ужасные символы? Что же они значат?

– Это пентаграмма, – пояснила я.