– У меня выдался хлопотный вечер, от посетителей не было отбоя. Я прочитала несколько строчек и ушла.

– Угадайте, кто его сыграет!

Я холодею. За кого так радуется Тимми? Нет, только не…

– Джек Хоук! – взвизгивает Тимми. – Ромео сыграет ОН! Я умирал, как хотел всем рассказать. Наконец-то можно! Что скажете? Разве не здорово?

– Здорово… – подтверждаю я еле слышно.

Я оглядываюсь на Тофера.

Тимми описывает вокруг нас круги.

– Это была страшная тайна! Он хотел помочь маме просто как ассистент, но это было бы глупо. Я сказал ему: «Вот бы вам сыграть настоящую роль! Героическую!» Джеку надо быть героем.

Я так просил, что он не смог отказаться.

Правильнее сказать, умолял, готова побиться об заклад.

Тимми смотрит куда-то в сторону.

Мальчик убегает, ничего больше не сказав. Я оборачиваюсь с упавшим сердцем, бабочки у меня в животе устраивают неуместную возню.

Джек шествует по залу с хозяйским видом. На нем джинсы и узкая рубашка с длинными рукавами и с черно-белой эмблемой «Львов Дейзи». При виде меня он ошеломленно замирает.

Мы встречаемся взглядами.

Какой же соблазнительный мерзавец!

Я бросаю на него вороватый взгляд из-за плеча Тофера.

Лицо у Джека помятое, под глазами темные круги – впрочем, дело, возможно, в том, что в спортзале царит полумрак. Пора позаботиться о нормальном освещении. Половина светильников вышла из строя.

– Обалдеть! – в восторге бормочет Тофер.

– А какие глаза! Мерцают как топазы. Неудивительно, что ты взгромоздилась на этого жеребца.

Я пихаю его локтем. Он издает стон.

– Прости. Я его ненавижу – ради тебя. Я всегда буду за тебя горой!

Его несчастный тон срабатывает как холодный душ.

– Нет, не надо его ненавидеть. Слишком многие его ненавидят, хотя он этого не заслуживает. – Я вспоминаю историю происхождения шрама у Джека на плече. Какая трагедия – лишиться матери, убить отчима… Невозможно представить всю жестокость этой сцены, весь этот страх, то, что последовало дальше… Я выросла в атмосфере стабильности и нежной любви, тогда как он…

Тофер обнимает меня, заглядывает мне в лицо.

Оно самое. Надо было поцеловать Джека еще разок – его любимым захватывающе долгим поцелуем, чтобы потом несколько лет мысленно воспроизводить каждую минуту этого восторга.

– Нет, он стоял на своем, я – на своем.

Я негодующе кошусь на Тофера.

– Я девушка с принципами. Он свел наш секс к профессиональной сделке. Ему подавай регулярную подстилку, но при этом он отказывается чем-либо жертвовать. Мне это не подходит. Я бы ему наскучила, и он оставил бы меня всю в слезах.

– Ты никому не можешь наскучить.

Я налегаю на него, во мне бурлят чувства.

– Понимаешь, Тофер, те, кто мне дорог, всегда от меня уходят.