Это слишком утомительно.

Он опускается на диван и хлопает ладонью по подушке:

Я сажусь в трех футах от него и, как прилежная девочка, кладу руки на колени.

– Расскажи мне про шрам на плече.

Когда он раздевался перед массажистом, я увидела там странный след размером с монету. В прошлый раз я его почему-то не заметила…

– Очень похоже на пулевое ранение. Мой отец был не только мэром Дейзи, но и врачом. Он любил развлекать меня медицинскими фотографиями. На что я только не насмотрелась: ножевые и огнестрельные ранения, переломанные ноги, раздробленная кисть – одно другого страшнее! – Я морщу нос.

 – Он хотел, чтобы я пошла учиться на врача, но я отказалась.

Джек неуверенно смотрит на меня.

– Не откажетесь рассмотреть мой шрам вблизи, доктор Райли? – Он придвигается ко мне, касается меня коленями. От него так и пышет жаром.

Я прикасаюсь к его плечу, легко провожу пальцем по кружку приподнятой кожи.

– Хорошо, что у тебя это не бросковая рука, ты же правша.

– Да. – Он внимательно на меня смотрит. – Откуда ты знаешь, что это пулевое ранение?

– Начать с того, что я южанка, у нас в Дейзи каждый – либо охотник на оленей, либо по меньшей мере владеет огнестрельным оружием.

Лично я не люблю оружие, но приходится всю жизнь с ним сталкиваться. Однажды мне даже назначили свидание на охотничьей вышке. Ничего хуже со мной не случалось: не выспалась, замерзла и пока торчала там, на верхотуре, хотела только одного: поскорее оказаться дома. Сразу видно, что в тебя стреляли с близкого расстояния. Пуля угодила в плечевое сплетение – нервный узел, отвечающий за действие руки. Тебе делали операцию? Считается, что ранения в плечо не угрожают жизни, но они могут повредить кровеносные сосуды и вызывать острую боль, особенно если в мышце остались осколки. Я права?

– Судя по шраму, это произошло давно, еще в детстве.

– Елена… – Джек хмурится. Он не желает открыть мне всю правду.

Я роняю руку и вздыхаю. Не надо было к нему прикасаться, даже для обследования раны, но…

– Я поняла, ты ценишь свою приватность.

Он тяжело переводит дух.

– Это не самая приятная история.

– Истории шрамов всегда такие…

– Мне не нравится это обсуждать.

Он молча качает головой и хватает пульт. По выбранному им каналу показывают каких-то азиатов.

Он усаживается глубже, закидывает ноги на стеклянный столик.

– Ладно, сдаюсь: это была пуля. Я схлопотал ее в ранней молодости.

Он темнеет лицом и становится уязвимым, как ни силится закрыться.

Лучше бы мне не приставать к нему, но это выше моих сил. Я хочу узнать о Джеке больше, меня не устраивает краткая формулировка «легендарный квотербек».

– Ты состоял в банде? Или вступился за девичью честь в старшей школе?

Он уперся невидящим взглядом в телевизор.