Я вдыхаю ее запах – свежесть с капелькой…

– Ты пила виски перед церковью? – Я изображаю изумление. – Совсем забыла про уважение? – Осуждающе цокаю языком.

Елена вскидывает голову и обдает меня негодующим взглядом.

– Допила оставшееся с вечера! Если бы тебе пришлось жить в этом городке и якшаться с моей семейкой – а она, кстати, из сил выбивается, чтобы свести меня с Патриком, то…

Меня уже душит ревность.

– Со священником? Ничего не выйдет! Вы друг другу не подходите. Ты слишком дикая.

– Хочешь, чтобы я напомнил, как ты проявляешь свою дикость?

Не обращая внимания на подтрунивание, она пытается схватить трусики, но я успеваю спрятать их за спину.

Она тянется за ними, задевая меня грудью – такой твердой, такой желанной!

– Отдавай! – шипит она.

– Ты такой здоровенный!

Она делает еще одну попытку и почти добивается цели. Я уворачиваюсь, она не отступает: качаясь на каблуках, совершает рывок за рывком, но я перекладываю трусики из руки в руку, и она остается ни с чем.

– Отдавай трусы, Джек Хоук. – Глядя на меня, она почти что задыхается.

Елена роняет руки, прекрасные глаза расширяются.

– Затем, что я не могу не думать о твоих губах.

– Ты представляешь их на своем члене?

Я встречаю грязное слово стоном, потом смеюсь над удивленным выражением ее лица, как будто она не ждала от самой себя таких слов.

– Возможно. До этого у нас не дошло. А еще мне хочется долгого, самозабвенного поцелуя взасос – такого, какой не мог получиться после нескольких порций джин-тоника.

– О!.. – У нее смущенный вид, я сам не в восторге от своих слов.

Но меня все еще несет.

– Я тебя хочу, Елена, – произношу я тихо.

Она слегка покачивается, как в танце, я тем временем подступаю к ней вплотную и вижу светлые сполохи в ее широко распахнутых глазах, любуюсь ее длинными густыми ресницами, безупречной кожей…

Она вырывает у меня свои трусики.

– Точно, мои! Огромное спасибо. – Она заливисто хохочет, разинув алый рот. Мое сердце пропускает удар.

– Ах ты, мошенница! – Я кладу ладонь ей на затылок, распускаю ее мягкие шелковистые волосы, заставляю их струиться по плечам.

– Значит, говорить про член в церкви можно?

– Мало ли, что я имела в виду… У этого слова много значений.

– Член, который ты имела, далеко не мал.

– Сейчас я тебя поцелую, Елена. Прямо здесь, в комнате для кормящих мамочек.

– Еще как надо! По-моему, в пятницу я не уделил твоим губам должного внимания. – Я нахожу ртом ее губы, запрокидываю ей голову. – Хочешь сбежать – используй свой последний шанс.

Она прерывисто дышит.

– Лучше не целуй меня.

– Возьмись за ум, иначе это произойдет.

Она уже задыхается, но не пытается отстраниться.

– У тебя есть последняя попытка. – Я несильно тяну ее за волосы.

– Ты как рассерженная кошечка.