Ее книгу опубликовало то самое издательство, где я раньше работала, – какая гадость!

Я подбираю с пола штаны и смотрю на Ромео.

– Мамино счастье, что они напрочь испорчены дождем, иначе я бы не задумываясь их натянула.

Ромео прячет голову под одеяло.

Я приближаюсь к двойным деревянным дверям Первой камберлендской церкви – внеконфессиональной конгрегации на Уэст-стрит, рядом с библиотекой. Это крупнейшая церковь в Дейзи, гордящаяся своими тремястами с лишним прихожанами; на Пасху и на Рождество их набирается целых 350. Это старая кирпичная постройка, прежде красная, а ныне выкрашенная в безупречный белый цвет. В косметическом салоне об этом перекрашивании высказываются противоречивые мнения.

Я тяжело вздыхаю и проверяю, в порядке ли мой наряд – белая блузка с собственноручно пришитыми розовыми пуговицами в форме бабочек. Блузка дополнена винтажной узкой прямой юбкой из черного бархата, откопанной мной на чердаке. Это бабушкина вещь. На мое счастье, у нас с ней одинаковые фигуры. Как ни странно, юбка выглядит очень прилично. Но диета мне все равно не помешает.

Мама в ужасе оттого, что я не надела блейзер. Она отворачивается. Я чувствую себя бунтаркой.

– Пусть радуется, что я вообще пришла, – бормочу я себе под нос.

Мама вылезает из машины, окликает меня, машет рукой. Она рослая, стройная, аккуратно причесанная блондинка в элегантном голубом костюме и черных туфлях с каблуками средней высоты. Само изящество! Они с Жизель одинаковые: сдержанные, холодные красавицы.

Ее голубые глаза скользят по моей одежде и останавливаются на туфлях.

– Розовые? – говорит она со вздохом. – Не похоже на тебя.

Очень даже похоже, просто ей этого не понять.

Очень удобно, что у нас с Тофером одинаковый размер – восьмой. Пока он храпел, я забралась в его шкаф и выбрала самую яркую, самую развратную пару.

– Синтия, оставь бедняжку в покое!

Я улыбаюсь тете Кларе, нарядившейся в цыганское платье с багровыми цветами и кружевами. Видно, что она торопилась, шляпка с пером сидит кривовато. У них с мамой десятилетняя разница в возрасте, и они не похожи, как день и ночь. Чаще всего я воспринимаю Клару как свою старшую сестру.

Мама хлопает ее по руке.

– Прекрати, мы не католики!

– Мистер Родс – это, как я понимаю, проповедник?

– Не имеет значения. – Мать подпирает меня с другого боку. – Лучше уточним план атаки на проповедника.

Тетя Клара торжественно поднимает кулак:

– Женская банда Дейзи в своем репертуаре! Мы – хозяйки этого города. Никто не сравнится с нашими кастрюлями – и с твоей мамочкой в роли свахи.

– Какой еще план? Нет никакого плана! – отмахиваюсь я.

Но мама продолжает, словно не услышала меня:

– Его жена умерла три года назад, мир ее душе. Ему так одиноко!

Я представляю седого мужчину с Библией.