Предпочитаю итальянскую кухню, заранее представляю обильную порцию пасты, чесночный хлеб…

Будь умницей: поздоровайся, не груби, наешься до отвала – и сваливай.

И потом, что плохого в том, чтобы с кем-то познакомиться?

Я опускаю зеркало заднего вида и изучаю свое отражение. Бледная как полотно! С трудом нахожу в сумке губную помаду, малюю себе пышные вишневые губы, прикладываю к ним салфетку. С критическим вздохом поправляю на шее ожерелье, проверяю, действительно ли к нему подходят сережки. Если начистоту, во мне нет ничего особенного. Нос островат, рост маловат: пять футов три дюйма с четвертью, это если босиком. Эта самая четвертушка портит мне жизнь: из-за нее я проваливаюсь в расселину между «малышкой» и «стандартным размером», отчего обречена носить либо слишком короткое, либо слишком длинное. Если мне хочется, чтобы вещь хорошо на мне сидела, приходится шить ее самой.

Снова кошусь на себя в зеркало, снова вздыхаю.

Надеюсь, Грег не разочаруется.

Я вылезаю из машины и подхожу к роскошным дубовым дверям. Швейцар в черном с улыбкой открывает мне дверь.

– Добро пожаловать в «Милано», – бормочет он, и я, превозмогая страх, вхожу, щурюсь, как будто так лучше видно в темноте.

От страха по спине бегут мурашки.

Угораздило же меня отказаться взглянуть перед встречей на фотографию Грега!

Штука в том, что мне хотелось… сюрприза. Когда влачишь такое скучное, рутинное существование, как мое, то выискиваешь любые способы его подперчить. Долой простой кофе, да здравствует мятный латте! На повестке дня взрыв мозга! Если вечно завязываешь волосы пучком, то наступает момент их распустить – и плевать на последствия. Никаких фотографий, просто иди и ищи парня в синей рубашке. Это казалось вдохновляющей перспективой, вот только сейчас, разглядывая посетителей, я ругаю себя на чем свет стоит. В холле меня никто не встречает. По дороге я отправила ему эсэмэску, что попала в пробку, но ответа не получила. Может, он уже уселся за столик и ждет?

Влюбленную парочку провожают вглубь зала, а на меня никто не обращает внимания, поэтому я нервничаю и поправляю свою узкую прямую юбку. Может, надо было нарядиться во что-нибудь пособлазнительнее? У меня в шкафу не помещаются оставшиеся от бабушки облегающие платьица…

Я такая, какая есть. Если не понравлюсь, пусть идет куда подальше.

Простояв в одиночестве битых пять минут, я чувствую, что у меня взмок затылок. Куда подевалась администраторша? Вышла покурить?

Я сажусь на длинную скамью, достаю телефон и пишу ему новую эсэмэску:

Я уже психую, под ложечкой сосет. Сама его отыщу. Изображая уверенность, которой у меня на самом деле ни на грош, покидаю фойе и быстро обхожу ресторан.