– У вас есть чесночные хлебцы? – спрашиваю я, помня о ее любви ко всему хлебобулочному.

За кассой девушка с брекетами на зубах, в фирменной красной шапочке «Лео» и в таком же фартуке. Она приглядывается ко мне, часто моргает.

– Есть, порция – шесть кусочков.

– Тогда две порции. Большая сырная пицца, большая «Суприм», большая «Пепперони».

Наверное, я набираю слишком много для нас двоих, но откуда мне знать, чего ей захочется? Я оставил ее дома, на диване, с поросенком на коленях, с закрытыми глазами. Она умоляла меня дать ей вздремнуть. Я улыбаюсь. Пусть поспит, потому что у меня на нее большие планы…

– Что-нибудь еще? – спрашивает девушка, глядя на меня в упор.

Я достаю бумажник. Жадное внимание к моей персоне – привычная история, но для меня это все равно всегда как в первый раз. Я должен опомниться, иначе буду выглядеть глупо.

– Что у вас есть на десерт?

– Домашние шоколадные пирожные, их делает по пятницам жена хозяина. К вечеру они обычно заканчиваются. Сейчас еще осталось три штуки.

Она называет сумму, я протягиваю ей кредитку.

– Вы Джек Хоук? – спрашивает она, отдавая карту.

Никуда от этого не денешься. Я притворно улыбаюсь.

– Видела вас сегодня по телику.

Я изнываю, но не подаю виду.

– Надеюсь, вам понравилось. – Хотя что там могло понравиться?

Девушка поправляет на носу очки, и я сразу вспоминаю Елену. За кассой когда-то, еще до колледжа, могла стоять она. Какой она была в юности? Скорее всего, неисправимой занудой. Робкой. Хотя нет, дикой! Но никогда этого не показывающей. Наверняка управляла железной рукой клубом выпускников или библиотечным обществом. Хотелось бы мне знать ее тогда. Впрочем, кого я обманываю? Она бы на меня даже не взглянула. Футболист, качок. Такой не имел права голоса.

– В сегодняшней утренней программе, – уточняет девушка, возвращая меня к реальности.

– Что там показали? – встревоженно спрашиваю я.

– Вы с девушкой на руках. Вы бежали под дождем, потом зашли в отель. Потом еще показали фото: вы и мисс Райли в каком-то кафе.

Проклятье! Ничего другого нельзя было ждать.

– Можно взять у вас автограф?

– Можно. – Мои мысли унеслись далеко-далеко. С тяжелым вздохом я ставлю закорючку на салфетке.

Надо будет предупредить Елену. Ох, как же мне не хочется, чтобы она привлекала внимание прессы! Репортерам только дай палец – откусят руку по локоть! Странно, что их еще не заинтересовала наша пьеса: после моей первой фотографии с Тимми им почему-то стало не до нас. Оно и к лучшему. Ну и что, что я ввязался во все это, чтобы обелить свой имидж? Потом мне приглянулись Тимми и Лаура – искренние и честные люди.

Через несколько минут, с пиццей и десертом в руках, я сажусь в машину. Тут же звонит телефон.

– В чем дело? – спрашиваю я Эйдена.